Открытый семинар к 80-летию Нюрнбергского процесса. Некорректность некоторых протоколов допроса «свидетелей» о событиях 11 августа 1942 г. в Змиевской балке г. Ростова на Дону во время Второй оккупации города гитлеровскими войсками, не вошедших в доказательную базу советской стороны обвинения.

Во время Великой Отечественной войны г. Ростов-на-Дону был оккупирован дважды. Город был значительно разрушен, а население подверглось жесточайшему геноциду со стороны оккупационных властей. Окончательно г. Ростов-на-Дону был освобожден 14 февраля 1943 г. В городе сразу же приступили к работе следственные органы и «Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР» (далее ЧГК). Особое внимание уделялось обследованию мест массовых захоронений жертв гитлеровской оккупации, документированию фактов массовых убийств пленных красноармейцев, мирных жителей, партизан, подпольщиков. Однако не все документы следствия и ЧГК изготавливались своевременно и в полном объёме, некоторые из них содержат явные признаки их некорректности. В настоящей научной работе исследуется Протокол допроса от 18 октября 1943 гражданки Хильченко Александры Андреевны о фактах злодеяний в 1942 г. гитлеровских оккупантов в районе Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка) на северо-западной окраине г. Ростова-на-Дону. (Далее Протокол допроса или Протокол). Значительная часть Протокола допроса касается темы предполагаемого расстрела (отравления) «нескольких тысяч человек еврейского населения» 11 августа 1942 г. у Второго Змеевского посёлка. В Протоколе также указывается на возможную причастность к этому преступлению неких «русских предателей, русских полицейских». Протокол допроса содержит признаки некорректности, свидетельствующие о его возможной фальсификации, что и определяет актуальность темы исследования. В некоторых документах Второй Змеевский посёлок упоминается под наименованием Второй Змиевский (Змиёвский или Змеёвский) посёлок. Правильное название посёлка указано в документах 1943 г. – «2-й Змеевский». В районе Второго Змеевского посёлка было одно место массовых расстрелов военнопленных, партизан, мирных советских граждан, массовых захоронений тел многих тысяч убитых в госпиталях Ростовского гарнизона раненых красноармейцев, а также останков человеческих жертвоприношений - Бывший глиняный карьер, который находился восточнее Второго Змеевского посёлка. Карьер располагался в границах: с Севера - Дорога на Таганрог, с Востока - железная дорога Ростов – Хапры, с Юга – Вторая Змеевская роща, с Запада – восточная окраина Второго Змеевского посёлка. Место массовых расстрелов и захоронений в Бывшем глиняном карьере было в непосредственной близости к Дороге на Таганрог на участке от Переезда Темерник до Второго Змеевского посёлка. В настоящее время (2024 г.) в указанном Бывшем глиняном карьере находится Мемориал памяти жертв фашизма. Народное название этого памятного и скорбного места - «Змеевская (Змиевская или Змиёвская) балка», хотя природная балка с названием «Змеевская балка» географически находится севернее Второго Змеевского посёлка и прилегает к его северной окраине – к улице Лесной. По улице Лесной проходила грунтовая Дорога на Таганрог. Змеевская балка - важный географический объект, с которым связаны исследуемые в настоящей работе исторические события. Истоки Змеевской балки находятся северо-западнее Второго Змеевского посёлка у посадочной платформы станции Разъезд Западный, а устье у посадочной платформы станции Разъезд Темерник. У истоков Змеевской балки была Змеевская роща. В этой Змеевской роще находился район ожидания перед погрузкой для станции Разъезд Западный. Ниже Змеевской рощи был пруд, называемый в настоящее время Цыганское озеро, ниже него была салотопка, в которой вовремя оккупации располагалось немецкое караульное помещение. Недалеко от салотопки у северного склона Змеевской балки жители посёлка добывали тырсу (крупный песок) для собственных нужд. После войны в этом месте возник карьер, в котором тырса добывалась промышленным способом. Ниже салотопки было стрельбище НКВД, ещё ниже была Старая плотина, по которой проходила просёлочная дорога от посёлка на север к свинарнику на Змеевской высоте. В семидесятые годы выше на 30 метров от Старой плотины сооружена Новая плотина, которая является частью современной улицы Алейникова. Ниже Старой плотины был глиняный карьер, затем насыпь железной дороги Ростов- Хапры с мощным водоводом под железнодорожным полотном. Ниже железнодорожного полотна была - «Широкая плотина», по которой проходила дорога к Темерницкой роще, к посёлку Донподход, к железнодорожной станции Разъезд Темерник и дому отдыха «Гордача №8». Устье Змеевской балки выходило к реке Темерник у Зоопарка. На участке от салотопки до железнодорожного полотна и далее до Широкой плотины склоны балки очень крутые. В этом месте до 1972 г. не было насаждений деревьев и кустарников, а были крутые голые склоны балки и глиняный карьер. После 1972 г. здесь были высажены деревья, образовавшие Новую рощу. На всём протяжении дно Змеевской балки заболочено, круглогодично насыщено родниками и ручьями. Протокол допроса Хильченко доступен для исследования в виде заверенной машинописной копии на двух листах (три страницы). Также он доступен в видео-протоколе за 03 марта 2022 г. по гражданскому делу №3-65/2022 Ростовского областного суда. Суд в интересах РФ, неопределённого круга лиц – родственников (потомков) мирных жителей и военнопленных, погибших на территории региона в годы ВОВ от преступных действий немецко-фашистских захватчиков и их пособников рассматривал заявление прокурора Ростовской области об установлении факта, имеющего юридическое значение - геноцида советского народа [4]. В указанном деле Протокол допроса находится в 16 томе Подлинник Протокола допроса на дату выпуска настоящей статьи (2024 г.) в свободном доступе отсутствует. Протокол допроса составил старший следователь старший лейтенант государственной безопасности УНКГБ по Ростовской области Емелин. В свободном доступе есть два протокола допроса, составленные им же 22 октября 1943 г. Это «Протоколы допроса свидетельницы Евстафьевой А.И. о насильственном вывозе немецко-фашистскими оккупантами пациентов городской психиатрической больницы г. Ростова-на-Дону Ростовской области» от 22 октября 1943 г. и «Протокол допроса Башмаковой М.К. о массовом умерщвлении пациентов городской психиатрической больницы г. Ростова-на-Дону в газвагенах (мобильных газовых камерах)» от 22 октября 1943 г. [6, Л.29]. Как видим протоколы допросов Евстафьевой А.И. и Башмаковой М.К. составлены этим же следователем в этот же период времени, следовательно, возможно провести сравнительный анализ исследуемого Протокола допроса с ними. В Протоколе допроса нет подписи свидетеля Хильченко, о том, что она предупреждена об ответственности за дачу ложных показаний, что является достаточным основанием признать Протокол допроса не законным. Номер второй страницы не указан, что является нарушением правил делопроизводства. Название должности следователя Емелина в Протоколе допроса Хильченко указана не правильно – «ст. следователь УНКГБ». В других протоколах допроса, составленных им же в то же время, его должность указана иначе: «ст. следователь УНКГБ РО». Сравнение заверительных надписей даёт основания для проведения экспертизы на подлинность подписи Емелина в Протоколе допроса Хильченко. В Протоколе допроса Хильченко указано место её рождения - село Староников, Калиновского района, Винницкой области (Украина), национальность - украинка. Место рождения Хильченко указано

неточно – населённого пункта (села) с названием «Староников» в Калиновском районе и в целом в Винницкой области нет. В Калиновском районе накануне войны проживала многочисленная еврейская диаспора. В таком случае Хильченко могла быть по национальности еврейкой, и давать показания тенденциозно в пользу еврейской диаспоры. Адрес проживания Хильченко указан неправильно: «2 змеевская балка Прибалтийская ул. № -

1/41». Однако посёлка «2-я Змеевская балка» не существовало, был посёлок «2-й Змеевский посёлок». Ошибиться в наименовании посёлка сотрудники правоохранительных органов, которые действовали в этом оперативном районе, не могли. Вероятно, Протокол допроса составлен не сотрудниками правоохранительных органов. Семейное положение Хильченко в Протоколе не указано. Со слов старожилов она была замужем, её мужа звали Фёдор. В нарушении правил допроса не установлены сведения о том, где находились и чем занимались Хильченко и её ближайшие родственники с начала войны (с июня 1941 г.), а также во время оккупации г. Ростова-на-Дону. Гриф секретности Протокола не указан, следовательно, документ не секретный. Однако он не приобщён к несекретным материалам ЧГК Железнодорожного района г. Ростова-на-Дону. Злодеяния гитлеровцев у Второго Змеевского посёлка зафиксированы в Акте №1231 (273/331) от 23/30 ноября 1943 г., который называется «Акт о расстрелянных и зарытых в могилах в районе 2-го Змеевского посёлка на территории Железнодорожного района Ростова н/Д» [2, л. 138-142]. (Далее Акт №1231). Совместно с Актом №1231 следуют 8 протоколов опросов жительниц Второго Змеевского посёлка и посёлка Донподход. Это протоколы опросов Труфановой М.В., Дергановой М.И., Данильченко А.С., Толстых А.И., Сапрыкиной З.Д., Филенко В.И., Лужновой А.М., Емельяновой Е.Ф. Указанные протоколы опросов составлены 24-27 ноября 1943 г. В них описываются события у Второго Змеевского посёлка в период немецкой оккупации. Указанные протоколы опросов не секретные, в виде машинописных копий они находятся в свободном доступе. По своему содержанию Протокол допроса Хильченко полностью соответствуют сути Акта №1231 и должен быть приобщен к нему, однако в указанном Акте он даже не упоминается. На топографической карте ГШ РККА 1941 г. указаны три кирпичных здания на северной стороне улицы Лесной на опушке Змеевской рощи. Со слов старожилов, эти кирпичные здания немецкие оккупанты приспособили под казармы. В них в ожидании погрузки размещались лица, отъезжающие со станции Разъезд Западный. Жительница Второго Змеевского посёлка Дерганова М.И. указала, что именно в этом месте, в Змеевской роще около кирпичных казарм она видела 11 августа 1942 г. еврейское население. Хильченко проживала недалеко от этих кирпичных казарм, она, конечно же, видела происходящее там, но в Протоколе допроса этот факт не отражён, что является настораживающим признаком. От подворья Хильченко был виден поселковый колодец с питьевой водой, который находился на южном склоне Змеевской балки напротив улицы Нарвской. Колодец был нанесён на немецкую топографическую карту как важный оперативный объект - источник питьевой воды. У колодца выставлялась немецкая охрана, останавливались немецкие войска и люди, следовавшие по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) к посадочной платформе станции Разъезд Западный. Однако эта важная информация в Протоколе не указана, что также является настораживающим признаком. Из Акта №1231 следует, что северо-восточнее посёлка в салотопке, находившейся в Змеевской балке, располагалось немецкое караульное помещение (штаб). Именно в нём жили немецкие солдаты, которые «проводили расстрелы населения города и военнопленных» в Бывшем глиняном карьере. Салотопка с подворья Хильченко была видна. Однако в Протоколе этот важнейший факт не указан, что также является настораживающим признаком. Из показаний жителя посёлка гражданина Толстых К.Н. следует, что в Бывшем глиняном карьере были закопаны останки человеческих жертвоприношений: немцы «привозили обезглавленные жертвы, сначала сваливали головы, а в следующей машине тела». Это событие настолько эмоционально тяжёлое, что забыть его невозможно. Однако в Протоколе допроса информации о захоронении вблизи посёлка останков человеческих жертвоприношений нет, что также является настораживающим признаком. В Протоколе допроса указано, что расстрелы были на краю карьера, то есть у западного обрыва Бывшего глиняного карьера. Стрельба велась из пулемётов и автоматов. Следует иметь в виду, что по условиям местности в этом случае стрельба будет вестись с запада на восток, вследствие чего будет наноситься поражение немецким войскам, следовавшим по Дороге на Таганрог и по железной дороге Ростов-Хапры, а также немецким войскам на станции Разъезд Темерник и на территории Зоопарка. По условиям местности ведение стрельбы было возможно только внутри Бывшего глиняного карьера, от восточной его части в сторону высокого и крутого западного края (обрыва), который служил в этом случае пулеулавливателем. Поэтому все массовые расстрелы у Второго Змеевского посёлка проводились внутри Бывшего глиняного карьера. В этой части показания Хильченко не соответствует местным условиям. От дома Хильченко до места массовых расстрелов в Бывшем глиняном карьере не менее 750 метров. На таком расстоянии от места расстрелов, с учётом рельефа местности и наличия жилой застройки в посёлке она со своего подворья не имела возможности наблюдать за происходящим в Бывшем глиняном карьере. Подойти близко к месту расстрелов жители посёлка не имели возможности, так как немцы выставляли оцепление. Следовательно, Хильченко не могла быть прямым свидетелем происходящего и получала информацию от иного источника. Но в Протоколе допроса не установлены лица, от которых Хильченко получила эту информацию. Показания Хильченко о месте расстрела указаны неточно, без привязки к надёжным ориентирам. В Протоколе указано, что расстрелы вблизи Второго Змеевского посёлка были «на краю песчаного карьера, что расположен неподалёку от 2 Змиевской рощи». Какой именно карьер назван песчаным, и какая именно роща в Протоколе допроса указаны как «2 Змиевская роща» неясно. В годы войны в районе Второго Змеевского посёлка не было песчаных карьеров. Некоторые жители песчаным карьером ошибочно называли Каменный карьер, который обозначен на карте ГШ РККА 1941 г. в 80 метрах севернее восточной границы станции Разъезд Темерник. В нем добывался камень ракушечник песочного цвета. При выломке камня ракушечника образовывался крупный песок (тырса). Люди, не знавшие технологию добычи нерудных материалов, ошибочно называли его «Песчаным карьером». От Второго Змеевского посёлка до указанного Каменного карьера было более километра. В нём 11 августа 1942 г. были расстреляны около 150 человек советских граждан еврейской национальности, подозреваемых в связях с советскими спецслужбами. Их тела были доставлены и захоронены в Бывшем глиняном карьере. Составители Протокола допроса не знали местность в районе Второго Змеевского посёлка, из-за чего название карьера указали неправильно. Это искажение закрепилось в некоторых документах и потому название «Песчано-каменный карьер» ошибочно относится к Бывшему глиняному карьеру, единственному месту массовых захоронений у Второго Змеевского посёлка и в котором в настоящее время (2024 г.) находится Мемориал памяти жертв фашизма. Со слов старожилов известно, что накануне войны было ещё одно место на северном склоне Змеевской балки около салотопки, где жители посёлка для собственных нужд вручную добывали тырсу. После войны добыча тырсы в этом месте велась с помощью экскаватора, и продолжалась до 1970 г. На карте ГШ РККА 1941 г. на этом месте карьер, как топографический объект, не нанесён. Это подтверждает, что его промышленная разработка начата после войны. В настоящее время на этом месте находится элитный коттеджный посёлок. При промышленной разработке тырсы около салотопки, а затем при строительстве там-же коттеджного посёлка никаких массовых захоронений выявлено не было (нет актов эксгумации). Уточнить местоположение объекта «2 Змиевская роща» можно из протокола допроса жителя посёлка Белодед И.С. от 19 октября 1943 г. [3], из которого следует, что 2-я Змеевская роща – это роща, расположенная между Вторым Змеевским посёлком и Ботаническим садом, то есть роща, расположенная в балке юго-восточнее посёлка, где в настоящее время (2024 г.) находится улица Аккуратная, и которую местные жители в настоящее время называют «Балка Аккуратная» (далее Балка Аккуратная). На топографической карте ГШ РККА 1941 г. название этой балки не указано, а в протоколе допроса Белодед И.С. она указана как «Балка во Второй Змеевской роще». Балка Аккуратная в верховьях имеет крутые склоны и болотистое дно, где по условиям рельефа массовые захоронения не возможны. В послевоенные годы у истока балки Аккуратной и на прилегающей к ней территории проведены масштабные земляные работы на глубины до материка при промышленном, дорожном и гражданском строительстве, при этом никаких массовых захоронений выявлено не было (нет актов эксгумации). Комиссия исполкома Железнодорожного района г. Ростова-на-Дону в мае 1943 г. обследовала местность, прилегавшую ко Второй Змеевской роще со стороны Ботанического сада, никаких массовых захоронений выявлено не было. В устье балки Аккуратной находился глиняный карьер, который на дату 1942 г. не действовал. В настоящее время на месте этого карьера построены жилые дома садоводческого товарищества. При их строительстве никаких массовых захоронений выявлено не было (нет актов эксгумации). Западнее 2-й Змеевской рощи в годы войны находился противотанковый ров. Со слов старожилов этот ров долгое время был открыт, ни каких захоронений в нём не было. В настоящее время противотанковый ров застроен жилыми домами посёлка, никаких массовых захоронений в нём обнаружено не было (нет актов эксгумации). Хильченко указывает, что она с двумя подругами однажды утром приходила к местам расстрела, они обнаружили там «ужасную картину». В светлое время немцы охраняли карьер, подойти к нему жители посёлка могли только ночью. Факт того, что Хильченко, не опасаясь за свою жизнь, рано утром смогла пройти на место расстрелов и осмотреть его, можно объяснить тем, что она могла быть знакома личному составу выставленных немецких патрулей или полицаям. Следствие обязано было собрать всю известную Хильченко информацию о немцах и полицаях, охранявших место расстрелов с тем, чтобы в дальнейшем установить их личности. Однако это сделано не было.

О расстреле еврейского населения Ростова-на-Дону 11 августа 1942 г. у Второго Змеевского посёлка в Протоколе допроса сообщается наиболее подробно. В частности Хильченко сообщает, что «Взрослых расстреливали, а детям смазывали губы каким-то веществом и ещё живых за ноги бросали в карьер… Специальными машинами еврейские вещи увозились в город». Такие показания мог дать только тот человек, который лично присутствовал при убийстве советских людей и при отправке их вещей с мест убийства, или узнал это от участников расстрелов. Однако происхождение этих показаний в Протоколе допроса не указано. В Протоколе допроса дважды указано, что Хильченко факт расстрела еврейского населения 11 августа 1942 г. лично не наблюдала, так как по требованию немецких властей в этот день утром ушла из посёлка. О расстреле еврейского населения Хильченко узнала «из разговоров в посёлке», то есть из слухов. Однако Хильченко А.А. указывает, что видела, как в этот день 11 августа 1942 г. как немцы прогнали 4 партии (колонны) людей, среди которых были женщины, старики и совсем юноши. Возникает противоречие в показаниях Хильченко. С одной стороны, Хильченко сообщает, что по требованию немецких властей рано утром 11 августа 1942 г. она ушла из посёлка, с другой стороны она же утверждает, что видела, как евреи четырьмя партиями (группами) в этот день проследовали мимо её дома. Это противоречие устраняется, если принять во внимание, что Хильченко, как и другие жители посёлка вернулась домой 11 августа 1942 г. вечером после 19 часов. Поэтому она видела как по улице Лесной (по Дороге на Таганрог), где она проживала в доме №41, следовали евреи мимо её дома в сторону посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный. В этой части показания Хильченко согласуются с показаниями других свидетелей. Так жительница Второго Змеевского посёлка гражданка Сапрыкина указала, что она 11 августа 1942 г. в 17 часов дня, находясь около Кирпичного завода, видела, как из г. Ростова-на-Дону немцы пригнали советских граждан в «питомник Ботанического сада» [2, л.143]. Учитывая большую (около 1000 метров) дальность наблюдения и условия местности, можно сделать вывод, что Сапрыкина от кирпичного завода видела, как еврейское население проследовало по Дороге на Таганрог от железнодорожного переезда Темерник в сторону Второго Змеевского посёлка к его восточной окраине. То есть эти люди 11 августа 1942 г. прошли мимо места массовых расстрелов в Бывшем глиняном карьере у восточной окраины посёлка и зашли в посёлок по улице Лесной, ведущей в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный. Затем Белодед И.С., проживавший на улице Литовской, (восточная часть посёлка), видел как колонна с еврейским населением, пешком и на автомобилях, проследовала по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный [3]. Затем Хильченко, проживавшая на улице Лесной, дом 41 (центральная часть посёлка), видела эту же колонну, следовавшую по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный [1]. Затем жительница посёлка Дерганова М.И. из своего подворья на улице Чайковского, дом 19 (западная часть посёлка) также 11 августа 1942 г. видела евреев в Змеевской роще (около кирпичных казарм) у посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный. В Протоколе допроса Хильченко при описании расстрелов 11 августа 1942 г. указано, что «Когда

карьер был переполнен расстрелянными, немцы подготовили несколько ям в роще и между карьером и рощей. В эти ямы сбрасывали расстрелянных и умерщвлённых в душегубках». Однако по условиям местности выполнение массовых захоронений ни в Змеевской роще, ни в Змеевской балке, ни во Второй Змеевской роще, ни в балке во Второй Змеевской роще (балке Аккуратной) невозможно. Склоны указанных балок крутые, дно заболочено, насыщено родниками и ручьями. Также невозможно было выполнить массовые захоронения на открытых участках местности между Бывшим глиняным карьером и любой рощей этого района. На открытых участках местности между Бывшим глиняным карьером и Змеевской рощей находятся жилые постройки Второго Змеевского посёлка и Дорога на Таганрог, по которой двигались немецкие войска. Если же имелась в виду Вторая Змеевская роща, то между Бывшим глиняным карьером и Второй Змеевской рощей (рощей Аккуратной) находится узкая глиняная гряда, выходящая к железнодорожному полотну, на которой никаких массовых захоронений также выполнить невозможно. Вторая Змеевская роща (роща Аккуратная) имеет протяжённость до 1,5 километров, поэтому выбирать её в качестве ориентира неразумно. В показаниях Хильченко указано, что она видела как происходят расстрелы с расстояния около 150 метров. Однако в Протоколе не указана точка наблюдения. Если брать за точку наблюдения её дом, то в 150 метрах северо-западнее от него в Змеевской балке находился небольшой карьер, о котором, видимо, Хильченко и говорит. Однако этот карьер насыщен родниками и фактически был частью пруда, называемого Цыганское озеро. Захоронения в этом карьере были невозможны. Протокол допроса Хильченко составлен с грубыми нарушениями правил ведения оперативно-розыскной деятельности. Так Хильченко указывает, что она однажды рано утром приходила к месту расстрела с двумя подругами и вместе с ними осмотрела место массового убийства. В таком случае сотрудники НКВД обязаны были установить личности этих двух подруг (свидетельниц) и допросить их по существу дела. Однако это сделано не было, - в протоколе допроса отсутствует установочная информация на них. Хильченко дважды указывает, что о расстреле еврейского населения в Змеевской балке 11 августа 1942 г. она узнала «из разговоров в посёлке», то есть из слухов. Учитывая, что слухи распространялись в период оккупации, то установление лиц, их распространявших, имело огромное значение для выявления пособников гитлеровцев. Однако в Протоколе допроса не собрана установочная информация на лиц, распространявших эти слухи.

Хильченко указывает, что расстрелы советских граждан совершали «немецкие изверги и их помощники, русские предатели» и что место расстрела охранялось «русскими полицейскими и немецкими солдатами». Следует иметь в виду, что установить национальность советского человека было возможно только при личном общении с ним. Поскольку Хильченко указала национальность полицейских и предателей – «русские», (ни украинцы, ни белорусы, ни жители прибалтийских республик, ни поляки, ни словаки, ни кавказцы, ни жители средней Азии, ни представители других народов СССР, а именно русские), то можно уверено полагать, что она общалась лично с полицаями и предателями. Но органы дознания не внесли в Протокол сведения, позволявшие установить личности полицаев и предателей, с которыми общалась Хильченко. Хильченко утверждает, что 11 августа 1942 г. рано утром она ушла в город и провела там весь день. Но следствие не устанавливает лиц, у которых она провела этот день и не допрашивает их, что было необходимо для проверки показаний Хильченко о событиях 11 августа 1942 г. Следователи обязаны были со слов Хильченко составить схему расположения объектов на местности вблизи Второго Змеевского посёлка и приложить её к Протоколу допроса. На этой схеме, на точной топографической основе, должно быть указано место массовых захоронений с привязкой их к надёжным ориентирам (контурным точкам), нанесены границы массовых захоронений. Учитывая, что западнее 10 метров Старой плотины на северном склоне Змеевской балки находился тригопункт Государственной геодезической сети, остатки которого видны в настоящее время (2024 г.), выполнить точную топографическую привязку мест массовых захоронений не представляло ни какой сложности. Однако это не было сделано, что является грубым нарушением установленного порядка ведения следствия. По массовому захоронению у Второго Змеевского посёлка отсутствуют обязательные в таком случае документы: акт эксгумации, фототаблица эксгумации, схема расположения мест массовых захоронений, акт судмедэкспертизы останков, акт опознания погибших, материалы следственных органов, приговор суда по факту массовых убийств .Более того, следователи фактически сами вносят в документы непроверенную информацию, происходящую из слухов о якобы расстреле около 10 или 12 тысяч человек еврейского населения 11 августа 1942 г., и тем самым придают слухам, наверняка распространенным гитлеровскими спец-

службами, видимость законности. Как результат, непроверенная информация, полученная из слухов, оказалась в официальных документах.96О выявленном массовом захоронении в Змеевской балке должны были быть оповещены местные государственные и партийные органы, а также командование и политические органы войсковых частей РККА, дислоцировавшихся в Ростовском гарнизоне и прилегающей фронтовой зоне для проведения политико-воспитательной работы среди красноармейцев и командиров. На место обнаружения массовых захоронений должны были немедленно прибыть корреспонденты, кинооператоры и фотографы военных, всесоюзных и местных средств массовой информации. В центральной и местной печати должны были появиться значительные по объёму материалы о зверствах оккупантов в Змеевской балке с приложением фотографий массовых захоронений. В войсках должны были выйти соответствующие информационные листки с фотографиями, но и это также не было выполнено. На месте гибели огромного количества людей у Второго Змеевского посёлка сразу по их выявлению не проведены митинги воинов РККА и советских граждан. В местных и центральных газетах нет репортажей о ходе расследования с приложением фотографий мест массовых захоронений и показаний очевидцев. Выявление массовых захоронений десятков тысяч советских людей могло стать важной информационной повесткой во внутриполитической жизни Советского Союза, а также иметь мировое пропагандистское значение, сравнимое с расправой немцами над поляками в Катыни. Но никаких репортажей с мест массовых захоронений

у Второго Змеевского посёлка нет, как нет фотографий военного и послевоенного периода. Допрос проводился спустя 8 месяцев после освобождения города и 14 месяцев после якобы расстрела и отравления еврейского населения. Хильченко указывает, что день расстрела нескольких тысяч евреев «ростовчане никогда не забудут», но сама забыла место, где якобы происходил расстрел евреев и где они захоронены. В то же время она точно указывает дату якобы убийства еврейского населения – 11 августа 1942 г. Следует иметь в виду, что сельские жители хорошо знают свою местность, и хорошо ориентируются на ней. В то же время даты событий они запоминают по церковным праздникам или по времени проведения сельскохозяйственных работ, а не по официальному календарю. В этой части показания Хильченко сомнительны. Описывая «4 партии людей» еврейского населения, двигавшихся пешком 11 августа 1942 г. мимо её подворья по улице Лесной (Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный, Хильченко указывает, что на их лицах было «глубокое страдание и обречённость». Из показаний гражданина Белодед И.С. следует, что эти люди следовали по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный после 19 часов 11 августа 1942 г. В это время суток начинались вечерние сумерки, к тому же Дорога на Таганрог (улица Лесная) была без покрытия, следовательно, от движения людей и автомашин поднималась пыль, что затрудняло наблюдение. Поэтому определить национальность людей, и рассмотреть их лица было возможно при условии, что свидетель был в непосредственной близости от них, общался с ними и потому мог уверенно наблюдать опознавательные признаки, присущие этой категории граждан, а также оценить их эмоциональное состояние. Но об этом в Протоколе допроса нет пояснений. Старожилы, чьи родители в 1942 г. были подростками 10-12 лет и жили около Зоопарка, сообщают со слов своих родителей, что колонны евреев от центра города шли в сторону зоопарка (в сторону посадочных платформ станций Разъезд Западный и Разъезд Темерник) без охраны и без понуждения. При этом местные дети (подростки) некоторое время (некоторое расстояние) сопровождали эти колонны, и даже общались со сверстниками в колонне. Протокол допроса Хильченко очень важен, поскольку в нём сообщается об убийстве 11 августа 1942 г. нескольких тысяч советских граждан еврейской национальности. Но указанного Протокола нет в материалах Нюрнбергского процесса 1945-1946 гг. Более того в материалах Нюрнбергского процесса нет даже упоминания о гибели евреев как в целом в г. Ростове-на-Дону, так и в Змеевской балке. В то время как о массовой гибели евреев в других городах СССР указано подробно. Немедленно, после окончательного освобождения г. Ростова-на-Дону, которое произошло 14 февраля 1943 г., в городе были проведены мероприятия по учёту злодеяний и ущерба, совершённых оккупантами. Специальные комиссии обследовали места массовых убийств и массовых захоронений в городе, были составлены соответствующие документы, изготовлены фото-таблицы. Материалы и фотографии с мест массовых захоронений были опубликованы в центральных газетах. В том числе опубликованы фотографии из Ростовской городской тюрьмы, где было выявлено 1154 тел погибших советских граждан. Однако материалы обследования февраля – мая 1943 г. массовых захоронений в районе Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка), где погибли десятки тысяч человек, отсутствуют, хотя это было самое крупное место массовых захоронений в Советском Союзе на дату освобождения г. Ростова-на-Дону. На основании постановления Исполнительного комитета Ростовского городского совета депутатов трудящихся от 18 мая 1943 г. Похоронный трест г. Ростова-на-Дону 25 мая 1943 г. установил у Бывшего глиняного карьера временный памятник из бетона высотой 1,8 (2,8)

метра в виде пирамидки со звездой. На памятнике были две надписи: с восточной стороны было написано: «Жертвам немецко-фашистского террора 1942-1943 гг. Расстреляно, отравлено душегубками и заживо зарыто свыше 10 тысяч советских граждан», с западной стороны было написано: «Не плачьте над трупами павших бойцов, не пойте над ними надгробных стихов, слезой не оскверните их прах, не нужно ни песен, ни слёз мертвецам, отдайте им лучше почёт, шагайте без страха по мёртвым телам, несите их знамя вперёд». Следовательно, в мае 1943 г. обследование этого массового захоронения было закончено, документы составлены, на их основании сделана надпись на памятнике. Памятник назывался «Братская могила мирного населения и бойцов Красной Армии, расстрелянных в июле месяце 1942 года немецко-фашистскими захватчиками». Следовательно, в первых документах указывалось о захоронении в Бывшем глиняном карьере «свыше 10 тысяч советских граждан» [16, л.2], а не 27 тысяч, как указано в некорректном Акте №1231. На памятник в Управлении охраны исторических и археологических памятников Комитета по делам культурно-просветительных учреждений при Совете министров РСФСР 2-го июля 1949 г был составлен «Паспорт исторического памятника». (Далее Паспорт памятника). Местоположение памятника в Паспорте памятника указано так: «г. Ростов-на-Дону, Железнодорожный район, 2-я Змеевая балка». В графе «на чьей территории расположен памятник» указано: «На территории 2-го Змеевского поселения, Железнодорожного поселения». В Паспорте памятника указано о захоронении в этом месте «12 офицеров и свыше 10 тысяч сержантов и рядовых, а также мирных советских граждан». Паспорт памятника составил Хитров Павел Иванович, аспирант – историк Ростовского государственного университета г. Ростова-на-Дону. Запись в паспорте памятника утвердил инспектор по охране памятников (заведующий отделом культпросветработы). Хитров П.И. родился в 1918 г., на фронт ушёл добровольно в феврале 1942 г., Воевал на Северо-западном фронте, дважды ранен, награждён тремя медалями. Военную службу окончил старшим лейтенантом. Работал в должности доцента кафедры истории советского общества, кандидат исторических наук, член КПСС. Вне всякого сомнения, Хитров П.И. был верен Советской военной присяге, свято чтил память о погибших защитниках Родины, был высококвалифицированным специалистом в области советской истории, поэтому его информацию о Братской могиле следует считать правильной. В указанное число захороненных в Братской могиле советских людей входят и останки человеческих жертвоприношений, числом около одной тысячи русских мужчин, убитых экстремистской сектой путём обезглавливания. Материалы обследования массового захоронения в Бывшем глиняном карьере от февраля – мая 1943 г. исчезли, а в октябре-декабре 1943 г. были изготовлены новые документы. Так в начале декабря 1943 г. появился Акт №1231(237/331) от 23/30 ноября 1943 г., в котором указано уже 27 тысяч человек захороненных около Второго Змеевского посёлка. То есть еврейское население го-

рода общим числом около 10 или 12 тысяч человек, выехавшее из Ростова-на-Дону 11 августа 1942 г. эшелонами Вермахта в безопасные районы проживания (в страны гитлеровской коалиции) со станций Разъезд Западный и Разъезд Темерник, было ошибочно или умышленно причислено к жертвам, захороненным в районе Второго Змеевского посёлка. Акт №1231 содержит информацию, повторяющую информацию в Протоколе допроса Хильченко.

Так в Акте №1231 указано, что якобы в Роще восточнее 500 метров Второго Змеевского посёлка (то есть в устье Змеевской балки у посадочной платформы станции Разъезд Темерник) расстреляно и зарыто около 10 тысяч человек, и на Западной опушке рощи, (то есть в истоке Змеевской балки у посадочной платформы станции Разъезд Западный), в четырёх могилах зарыто около 2 000 человек Фактически в Акте №1231 указаны места погрузки еврейского населения г. Ростова-на-Дону в эшелоны Вермахта для убытия в безопасные районы проживания, а не места расстрелов и захоронений. Акт №1231 составлен некомпетентной комиссией, незаконно изымался из материалов ЧГК. В нём также незаконно заменены два средних листа, подчищен номер. Он задним числом внесён в Реестр актов ЧГК. Подписи двух человек членов комиссии и подпись председателя Исполкома Железнодорожного района содержат признаки фальсификации. Акт №1231 был признан некорректным и исключён из массива документальных доказательств Нюрнбергского процесса 1945 – 1946 гг. Поэтому Акт №1231 невозможно использовать в качестве доказательств убийства еврейского населения 11 августа 1942 г. в районе Второго Змеевского посёлка (в Змеевской балке) г. Ростова-на-Дону. Таким образом, в Акте №1231, как и в Протоколе допроса Хильченко содержатся признаки некорректности информации о якобы расстреле (отравлении) еврейского населения около Второго Змеевского посёлка 11 августа 1942 г. Протокол допроса Хильченко о массовых убийствах советского населения около Второго Змеевского посёлка в период немецкой оккупации содержит подробности, отсутствующие в показаниях других свидетелей. Однако его нет в качестве доказательств в Краснодарском судебном процессе по делу военных преступников, проходившем в 1943г. [17, л. 6–15.] (так называемый Первый Краснодарский процесс). Второй Краснодарский процесс 1963 г. рассматривал эпизод убийства 11 августа 1942 г. евреев в Змеевской балке (г. Ростов-на-Дону). Материалы указанного уголовного процесса доступны по книге советского писателя Л. Гинсбурга «Бездна». Книга составлена на основании документов следствия и суда. В ней подробно изложено о преступлениях немецкой карательной «Зондеркоманды 10-а». Именно эта Зондеркоманда совершила убийства советских граждан у Второго Змеевского посёлка в июле - августе 1942 г. Однако Суд не допросил Хильченко и её мужа Фёдора о событиях в Змеевской балке. Следовательно, показания Хильченко о событиях в Змеевской балке в том виде, в котором

они доступны с 2022 г., появились позднее Второго Краснодарского судебного процесса 1963 г. Следует иметь ввиду, что признаки фальсификации документов о событиях 11 августа 1942 г. у Второго Змеевского посёлка выявлены и в других документах. Так в октябре 1994 г. обнаружена пропажа из Государственного архива Ростовской области (ГАРО) подлинника важнейшего документа - «Воззвания к еврейскому населению г. Ростова-на-Дону о явке 11 августа 1942 г. на сборные пункты

для перемещения в безопасные районы проживания». (Далее «Воззвание»). Дата выявления пропажи указана на служебном листе дела – 19 октября 1994 г. Подлинник Воззвания был замещён «новоделом» (фальшивкой) в конце декабря того же года. Бесследно исчезла из архивов оккупационная газета «Голос Ростова» №10 за 01 сентября 1942 г. В приложении к этому номеру указывалось о проведении немцами с 7 по 13 сентября 1942 г. переписи населения в г. Ростов-на-Дону и давались указания о порядке заполнения опросных листов [20]. Особое внимание уделялось разъяснению того, как вносить информацию о еврейском населении, которое, следовательно, на дату переписи в г. Ростове-на-Дону не было поголовно убито. Информация о результатах указанной переписи в свободном доступе отсутствует. По стилю составления и содержанию информации Протокола допроса Хильченко А.А. от 18 октября 1943 г. можно сделать вывод о том, что этот протокол составлен намного позднее указанной на нём даты. Не исключено, что Хильченко была допрошена в 1943 г. по уголовному делу, протокол допроса из которого и стал основой для создания исследуемого Протокола допроса. При этом составители Протокола допроса не знали местность и общую обстановку в указанном оперативном районе, что и привело к искажению информации при описании местности и местных условий. В Протоколе допроса Хильченко описываются факты массовых убийств во время оккупации около Второго Змеевского посёлка военнопленных красноармейцев, подпольщиков, партизан, мирных советских граждан. Эти преступления гитлеровцев широко известны, подтверждаются совокупностью доказательств и закреплены во многих документах. В то же время информация о якобы убийстве 11 августа 1942 г. еврейского населения указана «из разговоров в посёлке», то есть из слухов, и объективными доказательствами не подтверждается. Таким образом, Протокол допроса Хильченко содержит непроверенную информацию о том, что якобы «русские» люди были предателями и служили в полиции, чем создаются искусственные доказательства необоснованного обвинения русского народа в якобы пособничестве гитлеровским оккупантам. В Протоколе допроса Хильченко информация о якобы расстреле и захоронении 11 августа 1942 г. еврейского населения «в роще и между карьером и рощей» около Второго Змеевского посёлка указана «из разговоров в посёлке», не согласуется с местными условиями и опровергается совокупностью доказательств.

ВЫВОД: Протокол допроса Хильченко А.А. от 18 октября 1943 г. следует считать некорректным. Его нельзя использовать в качестве доказательства массового убийства еврейского населения 11 августа 1942 г. в г. Ростове-на-Дону у Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка) и как доказательство пособничества русского народа гитлеровским оккупантам.

Составлено по научной работе: КОРРЕКТНОСТЬ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ХИЛЬЧЕНКО А.А. ОТ 18.10.1943Г. О МАССОВЫХ РАССТРЕЛАХ ЕВРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ 11 АВГУСТА 1942Г. В ЗМЕЕВСКОЙ БАЛКЕ (Г. РОСТОВ-НА-ДОНУ). Горохов Владимир Михайлович, независимый исследователь г. Ростов-на-Дону. Россия.

Ссылка для цитирования: Горохов, В. М. Корректность Протокола допроса Хильченко А.А. От 18.10.1943 Г. О массовых расстрелах еврейского населения 11 августа 1942 Г. В Змеевской балке (г. Ростов-на-Дону) / В. М. Горохов // Научное обозрение: актуальные вопросы теории и практики : сборник статей XI Международной научно-практической конференции, Пенза, 10 мая 2024 года. – Пенза: Наука и Просвещение (ИП Гуляев Г.Ю.), 2024. – С. 89-99.