Исследуется тема корректности свидетельских показаний на примере протокола допроса Хильченко А.А. от 18.10.1943г.

о массовых расстрелах еврейского населения 11 августа 1942г.

в Змеевской балке (г. Ростов-на-Дону).

Горохов Владимир Михайлович.

Независимый исследователь

Ростов-на-Дону. Россия

starj-gorokh@mail.ru

Аннотация: Исследуется корректность протокола допроса Хильченко А.А., свидетеля массовых убийств советских людей во время оккупации г. Ростова-на-Дону. На основании комплексных исследований местности и иных архивных документов делается вывод о невозможности использовать указанный Протокол допроса в качестве доказательства массового убийства еврейского населения 11 августа 1942 г. в г. Ростове-на-Дону у Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка) и доказательства пособничества русского народа гитлеровским оккупантам.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, Ростов-на-Дону, оккупация, разрушения, ущерб, злодеяния, геноцид, красноармейцы, военнопленные, евреи, холокост, расстрелы, гитлеровцы, Змиевская балка, Второй Змеевский посёлок. Мемориал памяти жертв фашизма, ЧГК, Акт учёта злодеяний, эксгумация, опознание, массовые захоронения.

Correctness of the protocol of interrogation of A.A. Khilchenko dated 18.10.1943 on the mass executions of the Jewish population on August 11, 1942. in Zmeevskaya beam (Rostov-on-Don).

Gorokhov Vladimir Mikhailovich.

Independent researcher.

Rostov-on-Don. Russia

starj-gorokh@mail.ru

Annotation: The correctness of the interrogation protocol of A.A. Khilchenko, a witness to the massacres of Soviet people during the occupation of Rostov-on-Don. Based on comprehensive studies of the area and other archival documents, it is concluded that it is impossible to use the specified Interrogation Protocol as evidence of the massacre of the Jewish population on August 11, 1942 in Rostov-on-Don near the Second Zmeevsky Village (Zmeevskaya Balka) and evidence of the complicity of the Russian people to the Nazi invaders.

Key words: Great Patriotic War, Rostov-on-Don, occupation, destruction, damage, atrocities, genocide, Red Army soldiers, prisoners of war, Jews, Holocaust, executions, Nazis, Zmievskaya beam, Second Zmeevsky village. Memorial to the victims of fascism, ChGK, Act of accounting for atrocities, exhumation, identification, mass graves.

Во время Великой Отечественной войны г. Ростов-на-Дону был оккупирован дважды. Город был значительно разрушен, а население подвергнуто жесточайшему геноциду. Окончательно г. Ростов-на-Дону был освобожден 14 февраля 1943г. В городе и области сразу же начала работать Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (далее ЧГК). Особое внимание уделялось обследованию мест массовых захоронений жертв гитлеровской оккупации, документированию фактов массовых убийств пленных красноармейцев, мирных жителей, партизан, подпольщиков. Однако не все документы ЧГК изготавливались своевременно и в полном объёме, некоторые из них содержат признаки некорректности.

В настоящей научной работе исследуется Протокол допроса Хильченко Александры Андреевны от 18 октября 1943г. о злодеяниях гитлеровских оккупантов около Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка) на северо-западной окраине г. Ростова-на-Дону в 1942 г. (далее Протокол допроса или Протокол) [1.Архив УФСБ по Ростовской области. URL: https://ria.ru/20200409/1569819174.html#pv=g%3D1569819198%2Fp%3D1569678361 (дата обращения 24.04.2024)]. Значительная часть Протокола допроса касается темы якобы расстрела (отравления) «нескольких тысяч человек еврейского населения» 11 августа 1942г. у Второго Змеевского посёлка. В Протоколе также указывается на якобы причастность «русских предателей, русских полицейских» к этому преступлению. Протокол допроса содержит признаки некорректности, свидетельствующие об его возможной фальсификации, что и определяет актуальность темы исследования.

В некоторых документах Второй Змеевский посёлок упоминается под наименованием Второй Змиевский (Змиёвский или Змеёвский) посёлок. Правильное название посёлка указано в документах 1943г. – «2-й Змеевский» [2.ЦДНИРО.Ф.1886.О.1.Д.10а. Л.138 – 142].

В районе Второго Змеевского посёлка было одно местно массовых расстрелов и массовых захоронений тел многих тысяч убитых в госпиталях Ростовского гарнизона раненых красноармейцев, военнопленных, партизан, мирных советских граждан, а также останков человеческих жертвоприношений - Бывший глиняный карьер, который находился восточнее Второго Змеевского посёлка. Карьер располагался в границах: с Севера - Дорога на Таганрог, с Востока - железная дорога Ростов – Хапры, с Юга – Вторая Змеевская роща, с Запада – восточная окраина Второго Змеевского посёлка. Место массовых расстрелов и захоронений в Бывшем глиняном карьере, было в непосредственной близости к Дороге на Таганрог на участке от Переезда Темерник до Второго Змеевского посёлка. В настоящее время (2024г.) в указанном Бывшем глиняном карьере находится Мемориал памяти жертв фашизма. Народное название этого памятного и скорбного места - «Змеевская (Змиевская или Змиёвская) балка», хотя природная балка с названием «Змеевская балка» географически находится севернее Второго Змеевского посёлка и прилегает к его северной окраине – к улице Лесной. По улице Лесной проходила грунтовая Дорога на Таганрог.

Змеевская балка - важный географический объект, с которым связаны исследуемые в настоящей работе исторические события. Истоки Змеевской балки находились северо-западнее Второго Змеевского посёлка у посадочной платформы станции Разъезд Западный, а устье у посадочной платформы станции Разъезд Темерник. У истоков Змеевской балке, была Змеевская роща. В этой Змеевской роще находился район ожидания перед погрузкой для станции Разъезд Западный. Ниже Змеевской рощи был пруд, называемый в настоящее время Цыганское озеро, ниже него была салотопка, в которой во время оккупации располагалось немецкое караульное помещение. Недалеко от салотопки у северного склона Змеевской балки жители посёлка добывали тырсу (крупный песок) для собственных нужд. После войны в этом месте возник карьер, в котором тырса добывалась промышленным способом. Ниже салотопки было стрельбище НКВД, ещё ниже была Старая плотина, по которой проходила просёлочная дорога от посёлка на север к свинарнику на Змеевской высоте. В настоящее время (2024г.) выше на 30 метров от Старой плотины сооружена Новая плотина, которая является частью современной улицы Алейникова. Ниже Старой плотины был глиняный карьер, затем насыпь железной дороги Ростов-Хапры с мощным водоводом под железнодорожным полотном. Ниже железнодорожного полотна была - «Широкая плотина», по которой проходила дорога к Темерницкой роще, к посёлку Донподход, к железнодорожной станции Разъезд Темерник и дому отдыха «Гордача №8». Устье Змеевской балки выходило к реке Темерник у Зоопарка. На участке от салотопки до железнодорожного полотна и далее до Широкой плотины склоны балки очень крутые. В этом месте до 1972 года не было насаждений деревьев и кустарников, а были крутые голые склоны балки и глиняный карьер. После 1972г. здесь были высажены деревья, образовавшие Новую рощу. На всём протяжении дно Змеевской балки заболочено, круглогодично насыщено родниками и ручьями.

Протокол допроса Хильченко А.А. доступен для исследования в видео-протоколе за 03 марта 2022г. по гражданскому делу №3-65/2022 Ростовского областного суда [3.https://donland.ru/video/794/ (дата обращения 24.04.2024г.)]. Суд рассматривал заявление прокурора Ростовской области об установлении факта, имеющего юридическое значение, в интересах РФ, неопределённого круга лиц – родственников (потомков) мирных жителей и военнопленных, погибших на территории региона в годы ВОВ от преступных действий немецко-фашистских захватчиков и их пособников [4.https://www.donland.ru/news/17490/ (дата обращения 24.04.2024)]. В указанном деле Протокол допроса находится в 16 томе. [5.Т.16.Л.27 – 28]. Также доступен один (первый) лист (две страницы) копии подлинника Протокола [1.Архив УФСБ по Ростовской области. URL: https://ria.ru/20200409/1569819174.html#pv=g%3D1569819198%2Fp%3D1569678361 (дата обращения: 24.04.2024)].

Протокол допроса составлен на двух листах (три страницы) машинописного текста, изготовлен на печатной машинке, качество печати высокое. По количеству проколов у корешка можно сделать вывод, что этот лист перешивался несколько раз, но нумерация у него одна (карандашом проставлен номер 173) [1]. Следовательно, Протокол был подшит в одно дело и никогда его не покидал, хотя дело несколько раз перешивалось таким образом, что нумерация листов в деле не менялась. Это является настораживающим признаком фальсификации материалов дела: возможно, происходила замена листов дела, некоторые листы извлекались, и на их место вшивались другие листы.

Гриф секретности не указан, следовательно, документ не секретный. Однако он не приобщён к несекретным материалам ЧГК Железнодорожного района г. Ростова-на-Дону. Злодеяния гитлеровцев у Второго Змеевского посёлка зафиксированы в Акте №1231 (273/331) от 23/30 ноября 1943г., который называется «Акт о расстрелянных и зарытых в могилах в районе 2-го Змеевского посёлка на территории Железнодорожного района Ростова н/Д» (Далее Акт №1231) [2.ЦДНИРО. Ф.1886.О.1.Д.10а.Л.138 – 142].

Совместно с Актом №1231 следуют 8 протоколов опросов жительниц Второго Змеевского посёлка и посёлка Донподход. Это протоколы опросов Труфановой М.В., Дергановой М.И., Данильченко А.С., Толстых А.И., Сапрыкиной З.Д., Филенко В.И., Лужновой А.М., Емельяновой Е.Ф. Указанные протоколы опросов составлены 24-27 ноября 1943г. В них описываются события в период немецкой оккупации у Второго Змеевского посёлка. Указанные протоколы опросов не секретные. В виде машинописных копий они находятся в свободном доступе. [2. ЦДНИРО.Ф. 1886 . О.1. Д. 10а.Л.143-157]. По своему содержанию Протокол допроса Хильченко полностью соответствуют сути Акта №1231 и должен быть приобщен к нему, однако в указанном Акте он даже не упоминается. Следует иметь в виду, что прилагаемые к Акту №1231 протоколы назывались «протоколы опросов», а не «протоколы допросов», что было обусловлено иной юридической процедурой их составления в интересах ЧГК.

В Протоколе допроса не указано в связи с чем, по какому делу, каким следственным органом допрошен свидетель Хильченко А.А., также не проставлены должность, специальное звание и фамилия сотрудника, составившего Протокол допроса (проводившего допрос). Это является грубым нарушением правил оформления протоколов допросов и формально служит основанием признать Протокола допроса Хильченко не законным.

Изготовление Протокола допроса на печатной машинке было возможно при условии, что допрос проводился в помещении правоохранительных органов с участием профессиональной машинистки. Это предполагает, что документ будет обязательно проверен и, при необходимости, исправлен (переоформлен) до подписания свидетелем и должностными лицами, проводившими допрос. В таком случае, Протокол допроса, ненадлежащим образом оформленный, не мог оказаться в следственном деле.

В Протоколе допроса Хильченко указано, что она родилась в селе Староников, Калиновского района, Винницкой области (Украина), по национальности украинка. Место рождения Хильченко указано не точно – населённого пункта (села) с названием «Староников» в Калиновском районе и в целом в Винницкой области нет [6. https://www.komandirovka.ru/countries/ukrain/vinnitskaya-oblast/?ysclid=lve9x06110961131720#%D0%A1 (дата обращения 24.04.2024г.)].

В Калиновском районе накануне войны проживала многочисленная еврейская диаспора [7. https://myshtetl.org/vinnitskaja/kalinovka.html (дата посещения 24.04.2024г.)]. В таком случае Хильченко могла быть по национальности еврейкой, и давать показания тенденциозно в пользу еврейской диаспоры.

Адрес проживания Хильченко указан неправильно: «2 змеевская балка Прибалтийская ул. № - 1/41». Однако посёлка «2-я Змеевская балка» не существовало, был посёлок «2-й Змеевский посёлок». Ошибиться в наименовании посёлка сотрудники правоохранительных органов, которые действовали в этом оперативном районе, не могли. Следовательно, Протокол допроса составлен не сотрудниками правоохранительных органов.

Семейное положение Хильченко в Протоколе не указано. Со слов старожилов она была замужем, её мужа звали Фёдор. В нарушении правил допроса не установлены сведения о том, чем занималась Хильченко и её ближайшие родственники во время войны и в период оккупации Ростова-на-Дону.

На топографической карте РККА 1941г. съёмки указаны три кирпичных здания на северной стороне улицы Лесной [8.Топографическая карта РККА Ростова-на-Дону. 1941г. Л.L-37-32-А-В]. Со слов старожилов эти кирпичные здания немецкие оккупанты приспособили под казармы. В них в ожидании погрузки размещались лица, отъезжающие со станции Разъезд Западный. Жительница Второго Змеевского посёлка Дергановой М.И. указала, что именно в этом месте, в роще 11 августа 1942г. она видела еврейское население [2.Л.140]. Дом Хильченко был недалеко от этих кирпичных казарм, она, конечно же, видела происходящее там, но в Протоколе допроса этот факт не отражён, что является настораживающим признаком.

От подворья Хильченко был виден поселковый колодец с питьевой водой, который находился на склоне Змеевской балки напротив улицы Нарвской. Колодец был нанесён на немецкую топографическую карту как важный оперативным объект - источник питьевой воды [8.Топографическая карта Вермахта. 21.11.1941г. Лист L-37-32А]. У колодца выставлялась немецкая охрана, останавливались немецкие войска и люди, следовавшие по Дороге на Таганрог и к посадочной платформе станции Разъезд Западный. Однако эту важную информацию Хильченко не указывает, что является настораживающим признаком.

Из Акта №1231 следует, что в Салотопке, находившейся в Змеевской балке юго-восточнее посёлка, располагалось немецкое караульное помещение (штаб). Именно в нём жили немецкие солдаты, которые «производили расстрелы населения города и военнопленных» в Бывшем глиняном карьере [2.Л.140]. С подворья Хильченко салотопка была видна. Однако Хильченко по какой-то причине не указывает этот важнейший факт, что является настораживающим признаком.

Из показаний жителя посёлка Толстых К.Н. следует, что в Бывшем глиняном карьере были закопаны останки человеческих жертвоприношений: немцы «привозили обезглавленные жертвы, сначала сваливали головы, а в следующей машине тела» [9.ГАРО.Ф.3613.О.1.Д.6.Л.2об]. Это событие настолько эмоционально тяжёлое, что забыть его невозможно. Однако в Протоколе допроса Хильченко информации о захоронении вблизи посёлка останков человеческих жертвоприношений нет, что является настораживающим признаком.

В Протоколе допроса указано, что расстрелы были на краю карьера, то есть у западного обрыва Бывшего глиняного карьера (на верху стенки карьера). Следует иметь в виду, что по условиям местности в этом случае стрельба будет вестись с запада на восток, вследствие чего будет наноситься поражение немецким войскам, следующим по Дороге на Таганрог и по железной дороге Ростов-Хапры, а также немецким войскам на станции Разъезд Темерник и на территории Зоопарка. По условиям местности ведение стрельбы было возможно только внутри Бывшего глиняного карьера, от восточной его части в сторону высокого и крутого западного края (обрыва), который служил в этом случае пулеулавливателем. Поэтому все массовые расстрелы у Второго Змеевского посёлка проводились внутри Бывшего глиняного карьера. В этой части показания Хильченко не соответствует местным условиям. [8.карта---]

От дома Хильченко до места массовых расстрелов в Бывшем глиняном карьере не менее 750 метров. На таком расстоянии от места расстрелов, с учётом рельефа местности и наличия жилой застройки в посёлке она со своего подворья не имела возможности наблюдать происходящее в Бывшем глиняном карьере. Подойти близко к месту расстрелов жители посёлка не имели возможности, так как немцы выставляли оцепление. Следовательно, Хильченко не могла быть прямым свидетелем происходящего и получала информацию от кого-то. Но следствие не устанавливает лиц, от которых Хильченко получила эту информацию.

Показания Хильченко о месте расстрела указаны не точно, без привязки к надёжным ориентирам. В Протоколе указано, что расстрелы вблизи Второго Змеевского посёлка были «на краю песчаного карьера, что расположен неподалёку от 2 Змиевской рощи». Какой именно карьер назван песчаным, и какая именно роща названа «2 Змиевская роща» из Протокола допроса не ясно.

Каменный карьер, для добывания камня-ракушечника, в районе Второго Змеевского посёлка был один. Он обозначен на карте РККА 1941г. съёмки в 80 метрах севернее восточной границы станции Разъезд Темерник [8.карта ркка 1941--] От Второго Змеевского посёлка до указанного карьера более километра. В нем добывался камень ракушечник песочного цвета. При выломке камня ракушечника образовывался крупный песок (тырса). Люди, не знавшие технологию нерудных материалов, ошибочно называли его «Песчаным карьером». В нём 11 августа 1942 г. были расстреляны около 150 человек советских граждан еврейской национальности, подозреваемых в связях с советскими спецслужбами. Их тела сразу же были доставлены и захоронены в Бывшем глиняном карьере. Составители Протокола допроса не знали местность в районе Второго Змеевского посёлка, название карьера указали не правильно, из-за чего информация о расстрелах в указанном каменном карьере ошибочно перенесена в Бывший глиняный карьер.

Со слов старожилов известно, что накануне войны на северном склоне Змеевской балки вблизи Салотопки, где находилось немецкое караульное помещение, местные жители добывали тырсу (крупный песок из камня) для собственных нужд. На карте РККА 1941 г. съемки этот карьер не нанесён. [8.карта ркка] Следовательно, его промышленная разработка начата после войны. Cо слов старожилов добыча тырсы велась с помощью экскаватора, и продолжалась до 1970г. В настоящее время на месте указанного карьера находится элитный коттеджный посёлок. При промышленной разработке карьера, а затем при строительстве коттеджного посёлка никаких массовых захоронений выявлено не было (нет актов эксгумации).

Уточнить местоположение объекта «2 Змиевская роща» можно из протокола допроса жителя посёлка Белодед И.С. от 19 октября 1943 г. [3.видео-протокол---], из которого следует, что Вторая Змеевская роща – это роща, расположенная между Вторым Змеевским посёлкам и Ботаническим садом. То есть роща, расположенная в балке юго-восточнее посёлка, где в настоящее время (2024) находится улица Аккуратная, и которую местные жители в настоящее время называют «Балка Аккуратная» (Далее Балка Аккуратная). На топографической карте 1941г. название этой балки не указано, а в протоколе допроса Белодед И.С. она указана как Балка во Второй Змеевской роще. Балка Аккуратная в верховьях имеет крутые склоны и болотистое дно, где по условиям рельефа массовые захоронения не возможны. В послевоенные годы у истока балки Аккуратной и на прилегающей к ней территории проведены масштабные земляные работы на глубины до материка при промышленном, дорожном и гражданском строительстве, при этом ни каких массовых захоронений выявлено не было. При обследовании комиссией исполкома Железнодорожного района в мае 1943г. местности, прилегающей ко Второй Змеевской роще со стороны Ботанического сада, ни каких массовых захоронений выявлено не было. В устье балки Аккуратной находился глиняный карьер, который на дату 1942г. не действовал. В настоящее время на месте этого карьера построены жилые дома садоводческого товарищества. При их строительстве никаких массовых захоронений выявлено не было (нет актов эксгумации).

У западной оконечности 2-й Змеевской рощи в годы войны находился противотанковый ров. Со слов старожилов этот ров долгое время был открыт, ни каких захоронений в нём не было. В настоящее время противотанковый ров застроен жилыми домами посёлка, ни каких массовых захоронений в нём обнаружено не было (нет актов эксгумации).

2-я Змеевская роща имеет протяжённость до 1,5 километров, поэтому выбирать её в качестве ориентира неразумно.

В Протоколе допроса подробно описано о расстреле 28 июля 1942г. «примерно, до 20 человек красноармейцев». Эта информация могла быть получена только от прямого свидетеля событий. Однако следствие не уточняет происхождение этой информации.

Хильченко указывает, что она с двумя подругами однажды утром приходила к местам расстрела, и обнаружили там «ужасную картину». В светлое время немцы охраняли карьер, подойти к нему жители посёлка могли только ночью [10.Белодед---]. Факт того, что Хильченко, не опасаясь за свою жизнь, утром смогла пройти на место расстрелов и осмотреть его, может быть объяснён тем, что её знали немецкие патрули, или полицейские. Следствие обязано было собрать всю известную Хильченко информацию о немцах и о полицейских, охранявших место расстрелов с тем, чтобы установить их личности. Однако это не было сделано.

О расстреле еврейского населения Ростова 11 августа 1942г. у Второго Змеевского посёлка в показаниях Хильченко сообщается наиболее подробно. При этом её показания отличаются большим количеством деталей, которые не содержатся в опросных листах других свидетелей [2.Опросные листы---]. В частности Хильченко сообщает, что «Взрослых расстреливали, а детям смазывали губы каким-то веществом и ещё живых за ноги бросали в карьер… Специальными машинами еврейские вещи увозились в город». [Хильченко---]. Такие показания мог дать только тот человек, который лично присутствовал при убийстве советских людей и при отправке их вещей с мест убийства, или узнал это от участников расстрелов. Однако происхождение этих показаний в Протоколе допроса не указано.

Хильченко дважды указывает, что она факт расстрела еврейского населения 11 августа 1942г. лично не наблюдала, так как по требованию немецких властей в этот день ушла из посёлка утром. О расстреле еврейского населения Хильченко узнала «из разговоров в посёлке», то есть из слухов. Однако Хильченко А.А. указывает, что видела, как в этот день 11 августа 1942г. как немцы прогнали 4 партии людей, среди которых были женщины, старики и совсем юноши.

Возникает противоречие в показания Хильченко. С одной стороны, Хильченко сообщает, что по требованию немецких властей рано утром 11 августа 1942 г. она ушла из посёлка, с другой стороны она же утверждает, что видела, как евреи четырьмя партиями (группами) в этот день проследовали мимо её дома. Это противоречие устраняется, если принять во внимание, что Хильченко, как и другие жители посёлка вернулась домой 11 августа 1942г. вечером после 19 часов. Поэтому она видела как по улице Лесной, где она проживала в доме 42, следовали евреи мимо её дома в сторону посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный. В этой части показания Хильченко согласуются с показаниями других свидетелей. Так жительница Второго Змеевского посёлка Сапрыкина указала, что она от Кирпичного завода видела, как из г. Ростова-на-Дону 11 августа 1942г. в 17 часов дня немцы пригнали советских граждан к карьеру. Учитывая большую (около 1000 метров) дальность наблюдения и условия местности, можно сделать вывод, что Сапрыкина от кирпичного завода видела, как еврейское население проследовало по Дороге на Таганрог от железнодорожного переезда Темерник в сторону Второго Змеевского посёлка к его восточной окраине. То есть эти люди 11 августа 1942г. прошли мимо места массовых расстрелов в Бывшем глиняном карьере у восточной окраины посёлка и зашли в посёлок по улице Лесной, ведущей в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный.[2.Л.143].

Затем Белодед И.С. проживавший на улице Литовской, (восточная часть посёлка), видел как колонна с еврейским населением, пешком и на автомобилях, проследовала по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный [3.Видо-протокол---].

Затем Хильченко А.А., проживавшая на перекрёстке улице Лесной дом 41 (центральная часть посёлка), видела эту же колонну, следовавшую по улице Лесной (по Дороге на Таганрог) в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный [-Хильченко--].

Затем жительница посёлка Дерганова М.И. из своего подворья на улице Чайковского 19 (западная часть посёлка) также 11 августа 1942г. видела евреев в Змеевской роще у посадочной платформы железнодорожной станции Разъезд Западный [Акт---].

Учитывая, что еврейское население г. Ростова-на-Дону количеством около 2 тысяч человек действительно 11 августа 1942г. выехало со станции Разъезд Западный, то в этой части показания Хильченко подтверждаются.

В Протоколе допроса Хильченко при описании расстрелов 11 августа 1942г. указано, что «Когда карьер был переполнен расстрелянными, немцы подготовили несколько ям в роще и между карьером и рощей. В эти ямы сбрасывали расстрелянных и умерщвлённых в душегубках» [Хильченко ---]. Однако по условиям местности выполнение массовых захоронений ни в Змеевской роще, ни в Змеевской балке, ни во Второй Змеевской роще, ни в балке во Второй Змеевской роще (балке Аккуратной) не возможно. Также невозможно выполнить массовые захоронения на открытых участках местности между Бывшим глиняным карьером и любой рощей этого района. На открытых участках местности между Бывшим глиняным карьером и Змеевской рощей находятся жилые постройки Второго Змеевского посёлка и Дорога на Таганрог, по которой двигались немецкие войска. Если же имелась в виду Вторая Змеевская роща, то между Бывшим глиняным карьером и Второй Змеевской рощей находится узкая глиняная гряда, выходящая к железнодорожному полотну, где ни каких массовых захоронений также выполнить невозможно.

В показаниях Хильченко указано, что она с дальности около 150 метров видела, как происходят расстрелы мирных жителей [1]. Однако в Протоколе не указана точка наблюдения. Если брать за точку наблюдения её дом, то в 150 метрах северо-западнее от него в Змеевской балке находился небольшой карьер, о котором, видимо, Хильченко и говорит. Однако этот карьер насыщен родниками и фактически был частью пруда, называемого Цыганское озеро. Захоронения в этом карьере были невозможны.

Протокол допроса Хильченко составлен с грубыми нарушениями правил ведения оперативно-розыскной деятельности. Так Хильченко указывает, что она однажды рано утром приходила к месту расстрела с двумя подругами и вместе с ними осмотрела место массового убийства [1]. Сотрудники НКВД обязаны были установить этих двух подруг (свидетельниц) и допросить их по существу дела. Однако это сделано не было, - в протоколе допроса нет на них установочной информации.

Хильченко указывает, что о расстреле еврейского населения в Змеевской балке 11 августа 1942г. она узнала «из разговоров в посёлке» [1]. То есть из слухов. При этом она сообщает важных для следствия подробности, ставших ей известными от других жителей посёлка. Учитывая, что слухи распространялись в период оккупации, то установление лиц, их распространявших, имело огромное значение для выявления пособников гитлеровцев. Однако органы дознания не устанавливают лиц, распространивших эти слухи.

Хильченко указывает, что расстрелы советских граждан совершали «немецкие изверги и их помощники, русские предатели» и что место расстрела охранялось «русскими полицейскими и немецкими солдатами». Следует иметь в виду, что установить национальность советского человека было возможно только при личном общении с ним. Поскольку Хильченко указала национальность полицейских и предателей – «русские», (ни украинцы, ни белорусы, ни жители прибалтийских республик, ни поляки, ни словаки, ни кавказцы, ни жители средней Азии, ни представители других народов СССР, а именно русские), то это значит, что она общалась лично с полицейскими и предателями. Но следствие о не вносит в протокол сведения, позволявшие установить личности полицейских и предателей.

Хильченко утверждает, что она 11 августа 1942г. рано утром ушла в город и провела там весь день. [1]. Но следствие не устанавливает лиц, у которых она провела этот день и не допрашивает их, что было необходимо для проверки показаний Хильченко о событиях 11 августа 1942г.

Следователи обязаны были со слов Хильченко составить схему расположения объектов на местности вблизи Второго Змеевского посёлка и приложить её к Протоколу допроса. На этой схеме должно быть на точной топографической основе указано место массовых захоронений с привязкой их к надёжным ориентирам, нанесены границы массовых захоронений. Однако это не было сделано, что является грубым нарушением установленного порядка ведения следствия.

В местной печати должны были выйти объявления о выявлении массовых захоронений у Второго Змеевского посёлка с предложением свидетелям явиться в органы дознания для дачи показаний. Однако этого сделано не было.

По массовому захоронению у Второго Змеевского посёлка отсутствуют обязательные в таком случае документы: акт эксгумации, фототаблица эксгумации, схема расположения мест массовых захоронений, акт судмедэкспертизы останков, акт опознания погибших, материалы следственных органов, приговор суда по факту массовых убийств.

Более того, следователи фактически сами создают документы, основанные на слухах, и тем самым придают слухам, распущенным гитлеровскими спецслужбами, законность. Как результат, не проверенная информация, полученная из слухов, оказалась в официальных документах.

О выявленном массовом захоронении в Змеевской балке должны были быть оповещены местные государственные и партийные органы, а также командование и политические органы войсковых частей РККА, дислоцировавшихся в Ростовском гарнизоне. На место обнаружения массовых захоронений должны были немедленно прибыть корреспонденты и фотографы военных, всесоюзных и местных газет. В центральной и местной печати должны были появиться значительные по объёму материалы о зверствах оккупантов в Змеевской балке с приложением фотографий массовых захоронений. В войсках должны были выйти соответствующие информационные листки, но и это также не было выполнено. На месте гибели огромного количества людей у Второго Змеевского посёлка сразу по их выявлению не проведены митинги воинов РККА и советских граждан. В местных и центральных газетах нет репортажей о ходе расследования с приложением фотографий мест массовых захоронений и показаний очевидцев. Выявление массовых захоронений десятков тысяч советских людей было важным событием во внутриполитической жизни в Советском Союзе, а также имело мировое политическое значение. Но ни каких репортажей с мест массовых захоронений у Второго Змеевского посёлка нет, как нет фотографий военного и послевоенного периода.

Учитывая такие грубые нарушения правил следствия можно сделать вывод, что исследуемый Протокол допроса Хильченко составлен не в правоохранительных органах и не сотрудником следствия, а посторонними лицами, не имевшими навыки в ведении следствия, но хорошо знавшими тему преследования евреев в г. Ростове-на-Дону по методическим пособиям современного движения «Холокост».

Из Протокола допроса следует, что Хильченко родилась в Винницкой области Украины, по национальности украинка, малограмотна. Однако в её показаниях нет украинских слов и выражений [1]. Её словарный запас, и речевые обороты соответствуют образованному человеку, владеющему русским языком, но не русскому, городскому жителю, не знающему местность и местные условия в районе Второго Змеевского посёлка. Составители Протокола пытались искусственно придать изложению показаний просторечие, значительное внимание уделено эмоциональной окрашенности показаний.

Допрос проводился спустя 14 месяцев после якобы расстрела и отравления еврейского населения и 8 месяцев после освобождения города. Хильченко указывает, что день расстрела нескольких тысяч евреев «ростовчане ни когда не забудут», но сама забыла место, где якобы происходил расстрел евреев и где они захоронены. В то же время она точно указывает дату якобы убийства еврейского населения – 11 августа 1942г. Сельские жители хорошо знают свою местность, и на ней хорошо ориентируются. В то же время даты событий они запоминают по церковным праздникам или по времени проведения сельскохозяйственных работ, а не по официальному календарю. В этой части показания Хильченко сомнительны.

Описывая «4 партии людей» еврейского населения, двигавшихся пешком 11 августа 1942г. мимо её подворья по улице Лесной в сторону посадочной платформы станции Разъезд Западный, Хильченко указывает, что на их лицах было «глубокое страдание и обречённость» [1]. Из показаний Белодед И.С. следует, что эти люди следовали по Лесной улице около 19 часов 30 минут 11 августа 1942г. [10]. В это время суток начинались вечерние сумерки, к тому же Дорога на Таганрог была без покрытия, следовательно, поднималась пыль от движения людей и автомашин, что затрудняло наблюдение. Поэтому определить национальность людей, и рассмотреть их лица было возможно при условии, что свидетель был в непосредственной близости от них и общался с ними. Но об этом в Протоколе допроса нет пояснений.

Протокол допроса Хильченко очень важен, поскольку в нём сообщается об убийстве 11 августа 1942г. нескольких тысяч советских граждан еврейской национальности. Но указанного Протокола нет в материалах Нюрнбергского процесса 1945-1946гг. Более того в материалах Нюрнбергского процесса нет даже упоминания о гибели евреев как в целом в г. Ростове-на-Дону, так и в Змеевской балке в частности. В то время как о массовой гибели евреев в других городах СССР указано подробно. [10.Обвинительное заключение С. 52-55 и 69 – 70. Сборник материалов Нюрнбергский процесс. М.1954 Государственное издательство юридической литературы. Т1.]

Из Протокола допроса следует, что Хильченко было известно о гибели многих тысяч советских людей в период оккупации, но не указано, почему она сразу по освобождению г. Ростова-на-Дону не явилась в государственные органы и не дала показаний по существу произошедшего.

Сразу после окончательного освобождения г. Ростова-на-Дону, которое произошло 14 февраля 1943г., в городе были проведены мероприятия по учёту злодеяний и ущерба, совершённых оккупантами. Специальные комиссии обследовали места массовых убийств и массовых захоронений в городе. Прежде всего, это Ростовская городская тюрьма, где было выявлено 1154 тела погибших и так называемый «гросслазарет №192», находившийся на территории бывшего Ростовского артиллерийского училища, где было выявлено более трёх тысяч тел погибших красноармейцев. На указанные места массовых захоронений были составлены соответствующие документы, изготовлены фото-таблицы. Материалы и фотографии с этих мест массовых захоронений были опубликованы, в том числе в центральных газетах [11].

Однако материалы обследования февраля – апреля 1943г. массовых захоронений в районе Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка), где погибли десятки тысяч человек, бесследно исчезли. Хотя это было самое большое место массовых захоронений в Советском Союзе на дату освобождения г. Ростова-на-Дону.

В мае 1943г. у Бывшего глиняного карьера на основании постановления Исполнительного комитета Ростовского городского совета депутатов трудящихся от 18 мая 1943г. Похоронный трест г. Ростова-на-Дону установил временный памятник в виде пирамидки со звездой [12.ГАРО.Ф.Р-1817.Д.3.Оп.4.Л.101]. Следовательно, в мае 1943г. обследование этого массового захоронения, было закончено. В первых документах указывалось о захоронении в Бывшем глиняном карьере около 15 – 17 тысяч советских военнопленных и советских граждан, в том числе и останки человеческих жертвоприношений [5.Дело 3-65/2022 РОС Т.16 гражданского дела по факту геноцида Л. 27 – 29]. Но эти материалы исчезли, а в октябре-декабре 1943г. были изготовлены новые документы. В начале декабря 1943г. появился Акт №1231(237/331) от 23/30 ноября 1943г., в котором указано 27 тысяч человек захороненных около Второго Змеевского посёлка [2]. То есть еврейское население города общим числом около 10 тысяч человек, выехавшее из Ростова-на-Дону 11 августа 1942г. эшелонами Вермахта в безопасные районы проживания (в страны гитлеровской коалиции) со станций Разъезд Западный и Разъезд Темерник, было ошибочно или умышленно причислено к жертвам, захороненным в районе Второго Змеевского посёлка.

Акт №1231 содержит информацию, повторяющую информацию в Протоколе допроса Хильченко. Так в Акте №1231 указано, что в Роще восточнее 500 метров Второго Змеевского посёлка (то есть в Темерницкой роще у посадочной платформы станции Разъезд Темерник), расстреляно и зарыто около 10 тысяч человек, и на Западной опушке рощи (имеется ввиду западная опушка Змеевской рощи, то есть у посадочной платформы станции Разъезд Западный) в четырёх могилах около 2 000 человек [2]. Фактически в Акте №1231 указаны места погрузки еврейского населения г. Ростова-на-Дону в эшелоны Вермахта для убытия в безопасные районы проживания, а не места расстрелов и захоронений. Акт №1231 юридически не корректен. Он составлен не компетентной комиссией, незаконно изымался из материалов ЧГК, у него незаконно заменены два средних листа, подчищен номер, подделаны подписи двух человек членов комиссии и подпись председателя Исполкома Железнодорожного района. Задним числом Акт №1231 внесён в Реестр актов ЧГК и т.д. Акт 1231 от 23/30 ноября 1943 года был признан не корректным (фальшивым, подложным) и исключён из массива документальных доказательств Нюрнбергского процесса 1945 – 1946гг. Поэтому Акт №1231 невозможности использовать в качестве доказательств убийства еврейского населения 11 августа 1942г. в районе Второго Змеевского посёлка (в Змеевской балке) г. Ростова-на-Дону. Таким образом, и в Акте №1231, как и в Протоколе допроса Хильченко содержатся признаки некорректности информации о расстреле (отравлении) еврейского населения около Второго Змеевского посёлка 11 августа 1942г.

Протокол допроса Хильченко о массовых убийствах советского населения около Второго Змеевского посёлка в период немецкой оккупации содержит подробности, отсутствующие в показаниях других свидетелей. Однако его нет в качестве доказательств в Краснодарском судебном процессе по делу военных преступников 1963г. (т.н. Второй Краснодарский процесс). Этот процесс, в том числе рассматривал эпизод убийства 11 августа 1942г. евреев в Змеевской балке. Советский писатель Л. Гинсбург на основании документов следствия и суда написал книгу «Бездна», в которой подробно изложено о преступлениях немецкой карательной Зондеркоманды 10-а. Именно эта Зондеркоманда совершила убийства советских граждан у Второго Змеевского посёлка в июле - августе 1942г. Однако следственные органы и Суд не допросили Хильченко и её мужа Фёдора о событиях в Змеевской балке [13]. Следовательно, показания Хильченко о событиях в Змеевской балке в том виде, в котором они доступны в 2022г., появились значительно позднее Краснодарского судебного процесса 1963г.

Следует иметь ввиду, что признаки фальсификации документов о событиях 11 августа 1942г. у Второго Змеевского посёлка выявлены и в других документах. Так в октябре 1994г. обнаружена пропажа из Государственного архива Ростовской области (ГАРО) подлинника важнейшего документа - «Воззвания к еврейскому населению г. Ростова-на-Дону о явке 11 августа 1942г. на сборные пункты для перемещения в безопасные районы проживания» [14. ГАРО Ф. 6313. О.1. Д.19. ЛЛ. 1 – 1а]. (Далее «Воззвание»). Дата выявления пропажи Воззвания указана на служебном листе дела – 19 октября 1994г. Подлинник Воззвания был замещён «новоделом» (фальшивкой) в конце декабря того же года [14. Служебный лист].

Бесследно исчезла из архивов оккупационная газета «Голос Ростова» №10 за 01 сентября 1942г. В приложении к этому номеру указывалось о проведении немцами с 7 по 13 сентября 1942г. переписи населения в г. Ростов-на-Дону и давались указания о порядке заполнения опросных листов. Особое внимание уделялось разъяснению того, как вносить информацию о еврейском населении. Которое, следовательно, на дату переписи в г. Ростове-на-Дону не было поголовно убито [15]. Информация о результатах указанной переписи в свободном доступе также отсутствует.

По стилю составления и содержанию информации Протокола допроса Хильченко А.А. от 18 октября 1943г. можно сделать вывод о том, что этот протокол составлен намного позднее указанной на нём даты. Вероятно, Хильченко была допрошена в 1943г. по уголовному делу, протокол допроса из которого и стал основой для создания исследуемого Протокола допроса. При этом составители Протокола допроса не знали местность и общую обстановку в указанном оперативном районе, что и привело к искажению информации в описании местности и местных условий.

В Протоколе допроса Хильченко описываются факты массовых убийств во время оккупации около Второго Змеевского посёлка военнопленных красноармейцев, подпольщиков, партизан, мирных советских граждан. Эти преступления гитлеровцев широко известны, подтверждаются совокупностью доказательств и закреплены во многих документах. В то же время информация об убийстве 11 августа 1942г. еврейского населения указана «из разговоров в посёлке», то есть из слухов, и объективными доказательствами не подтверждается. Протокол допроса Хильченко составлен таким образом, что среди правдивой, широко известной, легко проверяемой информации об убийствах пленных красноармейцев и мирных жителей у Второго Змеевского посёлка, размещена сомнительная информация о событиях 11 августа 1942г. Достаточно оснований считать, что Протокол допроса Хильченко сфабрикован с целью сокрытия факта отъезда еврейского населения г. Ростова-на-Дону 11 августа 1942г. со станции Разъезд Темерник и со станции Разъезд Западный в безопасные места проживания – в страны гитлеровской коалиции.

Таким образом, в Протоколе допроса Хильченко информация о якобы расстреле и захоронении 11 августа 1942г. еврейского населения «в роще и между карьером и рощей» около Второго Змеевского посёлка указана «из разговоров в посёлке», не согласуется с местными условиями и опровергается совокупностью доказательств.

Протокол допроса Хильченко содержит непроверенную информацию о том, что якобы «русские» люди были предателями и служили в полиции, чем создаются искусственные доказательства необоснованного обвинения русского народа в якобы пособничестве гитлеровским оккупантам.

ВЫВОД: Протокол допроса Хильченко А.А. от 18 октября 1943г. следует считать некорректным. Его нельзя использовать в качестве доказательства массового убийства еврейского населения 11 августа 1942г. в г. Ростове-на-Дону у Второго Змеевского посёлка (Змеевская балка) и доказательства пособничества русского народа гитлеровским оккупантам.