Будет обсуждена тема: Отражение войн памяти в документальных свидетельствах геноцида русского народа в период великой отечественной войны (на примере мемориала памяти жертв фашизма в Змиевской балке Ростова-на-Дону). Великая отечественная война 1941 - 1945 годов принесла бесчисленные беды и страдания народам СССР. На оккупированных территориях с ужасающей полнотой проявила себя зоологическая ненависть европейских нацистов, их сообщников и их пособников к славянским народам. «Надо любыми средствами, говорит Гитлер, добиваться, чтобы мир был завоёван немцами. Если мы хотим создать великую германскую империю, мы должны, прежде всего, вытеснить и истребить славянские народы – русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов. Нет ни каких причин не делать этого». Ростов-на-Дону в годы Великой отечественной войны был оккупирован дважды. Первый раз с 21 по 29 ноября 1941 года. Второй раз гитлеровские войска оккупировали город Ростов-на-Дону с 21/23 июля 1942 года по 14 февраля 1943 года. Город подвергся ужасающему разрушению, а население прямому геноциду. Жертвы геноцида были захоронены во многих местах города и вблизи него. Наиболее многочисленные массовые захоронения жертв оккупации возникли в Бывшем песчаном карьере вблизи Второго Змиевского посёлка на северо-западной окраине Ростова-на-Дону. В 1975 году там был сооружен Мемориал памяти жертв фашизма, Историография, источниковедение, методы исторического исследования где сейчас стоит памятник и горит Вечный огонь. Народное название этого скорбного памятного места – «Змиевская балка». Автор уже обращался к теме массовых захоронений жертв гитлеровской оккупации в районе Второго Змиевского посёлка (Змиевская балка). Результаты исследовательской работы по уточнению мест массовых захоронений опубликованы в научной работе автора: «Войны памяти в современно мире (На примере Мемориала памяти жертв фашизма в Змиевской балке Ростов-на-Дону)

[2]. В ней указано о том, что Акт 1231 содержит признаки фальсификации, дающие основания признать его юридически некорректным. В настоящей работе исследуется корректность этого главного документа, на основании которого было установлено место массовых захоронений у Второго змиевского посёлка: Акта №1231 (273/331) от 23/30 ноября 1943 года, полное название которого «Акт № 1231 о расстрелянных и зарытых в могилах в районе 2-го Змеевского посёлка Железнодорожного района гор. Ростова н / Д» [3]. (Стиль сохранён). (Далее по тексту «Акт 1231».) С целью фиксации злодеяний и ущерба, причинённых гитлеровцами во время оккупации, работали Чрезвычайные государственные комиссии (ЧГК), правоохранительными органами проводились следственные мероприятия, проходили судебные процессы. Не всегда в военное время имелась возможность выполнить полный объём работ при составлении документов, необходимых для выяснения произошедшего и точного определения мест массовых захоронений. Некоторые документы ввиду перегруженности персонала местных административных и государственных органов выполнены не в полном объеме, а из-за отсутствия необходимых специалистов не всегда ехнически правильно. Отдельную группу некорректных документов составляют подложные документы, которые умышленно изготовлены с целью сокрытия преступлений, совершённых сообщниками гитлеровских оккупантов. Как правило, эти документы изготавливались оставшимися на освобождённой территории пособниками и сообщниками гитлеровцев. Чаще всего фальсификациями и подлогам занимались Антисоветские троцкистские группировки, сотрудничавшие с европейскими нацистами и нанёсшие колоссальный ущерб советским вооружённым силам и в целом советскому народу в годы войны. Так оккупация Ростова-на-Дону и выход гитлеровских войск к Кавказским предгорьям стал возможен ввиду удара в спину советским войскам ростовского крыла Антисоветской троцкистской организации. После освобождения Ростова-на-Дону эта организация большей частью осталась в городе и области, и продолжала свою подрывную деятельность. Частично она была раскрыта контрразведывательными органами и нейтрализована. Однако другая часть троцкистов уцелела и, стремясь сокрыть свою преступную деятельность, стала вносить искажения в официальные документы и создавать фальшивые документы. Часть подложных документов в годы войны и сразу в послевоенные годы была выявлена как поддельные, исключена из массива доказательств и удалена из исторического оборота. Однако некоторые подложные документы продолжают оставаться в архивах, используется в исторических трудах, служат доказательствами в судах. С 2014 года, когда по распоряжению Президента РФ Путина Владимира Владимировича был открыт доступ ко многим архивам, подложные документы стали активно выявляться историками и краеведами. Это позволило выявлять ошибки в исторических исследованиях, вносить исправления в научные работы и учебники, что стало неизбежным

явлением в генезисе исторической науки России. Впервые за многие годы появилась реальная возможность выявленные фальшивые и подложные документы должным образом оценить, применить новые документальные источники и потому изложить важные исторические события правдиво. Необходимость подробного исследования документов, связанных с захоронениями в районе Второго Змиевского посёлка, вызвана, прежде все-

го, огромным политическим и общественным значением событий августа и сентября 1942 года у этого скорбного и памятного места. Это имеет огромное значение в жизни Русского народа, Советского народа и Братских народов России. В последние годы проявилась нездоровая политика отдельных группировок неонацистов в Европе и некоторых других странах, а также неотроцкистских группировок в России и странах бывшего СССР, пытающихся использовать в своих корыстных целях память о безвинно погибших пленных красноармейцах и мирных жителях Ростовской области, захороненных в Змиевской балке. В историческом обороте находятся несколько документов, на которых основана версия о массовых захоронениях у Второго Змиевского посёлка. Число захороненных указывается в различных публикациях с очень большими расхождениями - от 2 до 40 тысяч человек и даже более. Это происходит потому, что в числе документов, основывающих факт расстрела мирного населения у Второго змиевского посёлка в августе 1942 года, присутствуют документы с явными признаками некорректности. Установление корректности исторических документов представляет важную исследовательскую задачу на пути увековечивания памяти жертв гитлеровской оккупации в период Великой Отечественной войны, что в целом обуславливает выбор темы данной статьи, подтверждает её актуальность, а также предопределяет комплексность изыскательских работ. Автор имеет цель установления исторической истины и следует принципам научной строгости. Комплексность проводимых автором исследовательских работ выражается в изучении происхождения исследуемых документов, Историография, источниковедение, методы исторического исследования правильности их оформления, соответствия их содержания информации в других документах того же времени, прежде всего фотоматериалам, соответствия расположения на местности объектов, указанных в документах, фактическим условиям местности. Проводится анализ методам изготовления исследуемых документов. Изучаются особенности личностей, принимавших участие, как в составлении исследуемых документов, так и предоставивших информацию для них в качестве свидетелей или потерпевших. Необходимо отметить, что в современной отечественной историографии очень редко встречаются труды о анализе корректности исторических документов, связанных с массовыми захоронениями жертв гитлеровской оккупации. Источниковая база, касающаяся поднятого вопроса достаточно разнообразна. Это материалы Нюрнбергского трибунала, государственных архивов, в частности Центра документации новейшей истории Ростовской области, Государственного архива Ростовской области, Государственного архива Российской федерации [5, 7], Центральный архив Министерства обороны [8], Архив УФСБ Ростовской области, особую базу составляют официальные документы, разного рода доклады [1], научные журналы [2], воспоминания свидетелей событий [15, 16]. Документов, на которых основана версия о массовом захоронении у Второго Змеевского посёлка, несколько. В настоящем работе проводится анализ главного из них: Акт № 1231. В Военный и послевоенный период Акт 1231 в официальных документах не упоминался, в прессе не публиковался. Международным военным трибуналом в г. Нюрнберг (Нюрнбергский процесс по делу о главных нацистских преступниках 1945 -1946 гг.) Акт 1231 отвергнут на этапе подготовки как юридически ничтожный [4]. В числе подписантов Акта указаны: секретарь Исполкома Железнодорожного Райсовета г. Ростова на Дону Ткаченко Яков Иванович, инспектор

ЦСУ по Железнодорожному району Гекман Евгения Павловна и граждане 2-го Змеевского посёлка Железнодорожного района Толстых Анна Ивановна, Сапрыкина Зинаида Дмитриевна, Труфанова Мария Васильевна и Данильченко Анна Степановна. Акт изготовлен машинописным способом на четырёх листах в двух экземплярах. Приложения не указаны, хотя вместе с Актом фактически следуют Протоколы опроса местных жителей. Дата составления Акта - 23 ноября 1943 года. Дата регистрации по «Книге учета актов ущерба и злодеяний» Железнодорожного района Ростова на Дону 30 ноября 1943 года. Факт регистрации этого Акта в Книге учёта актов Железнодорожного райисполкома заверен подписью председателя Исполкома Железнодорожного Райсовета Ростова-на-Дону Волошиным. Следует понимать, что Волошин не утвердил Акт, а заверил факт его регистрации. Для исследований доступна черно-белая ксерокопия первого экземпляра [5] и подлинник второго экземпляра [3]. Следует иметь в виду, что номер Акта 1231 присвоен ему по книге учёта Ростовской области, а первичный номер по книге учёта Железнодорожного района был 273, впоследствии изменённый на 331. Первичный номер Акта по книге учёта ЧГК Железнодорожного района указан на четвёртой странице и имеет признаки фальсификации. Хорошо видно, что первичный номер 273 подчищен и на него нанесен методом затушёвывания другой номер - № 331. Акт был незаконно извлечен из Дела актов ЧГК Железнодорожного района. На его место в Дело актов был подшит другой акт, выполненный на стандартном типографском бланке. Некоторое время Акт 1231 находился в неизвестном месте, в нём были незаконно заменены два средних листа (лист 2 и лист 3). Затем Акт был задним числом внесён в Реестр актов Железнодорожного района Ростова на Дону, где ему приписан другой первичный номер - № 331. Факт подделки первичного номера Акта выявляется при органолептических исследованиях, исследованиях под микроскопом и ультрафиолетовым светом. Фальсификация номера является достаточным самостоятельным основанием для признания Акта 1231 (273/331) от 23 / 30 ноября 1943 года юридически некорректным. Большое значение имеет служебная запись Контрольного листа Дела актов Железнодорожного района 144[6], в котором первоначально должен был находиться Акт под первичным номером 273. На дату 29.03.1973 года в Деле 144 находилось 130 листов. На дату 13.08 2001 года обнаружено, что листов в деле стало меньше на 1 лист и что лист 114а литерный. Под терми- ном «Литерный» понимается лист, на котором расположен ещё один лист, допустим фото. В то же время листы с номерами 126 и 127 пропущены. Под термином «Пропущено» следует считать, что листов с такими номерами в деле нет, то есть за листом номер 125 сразу следует лист 128, а листов 126 и 127 нет (отсутствуют). Это служит подтверждением, что из дела изъят некий документ на 4 листах, а подшит другой документ на двух листах. Учитывая, что Акт 1231 на четырёх листах, а вшитый вместо него другой Акт 273 на двух листах, можно считать этот факт доказательством незаконных действий с Актом 1231.Существует несколько признаков подмены двух средних листов Акта 1231. Грубая грамматическая ошибка при переходе текста с первого листа на второй лист – разные падежи глаголов в одном предложении на разных листах (рыли - привозили / выстраивались - расстреливались). При переходе текста с Первого листа на Второй лист «текст ломается» по стилю (лингвистическому изложению). Первый и четвёртый листы имеют один лингвистический стиль, а второй и третий листы другой лингвистический стиль. Стиль печатания машинистки, отпечатавшей листы 2 и 3, отличается от Историография, источниковедение, методы исторического исследования стиля печатания машинистки, выполнившей печатание листов 1 и 4. У экз. № 1 Акта следы проколов на листах 2 и 3 не совпадают со следами проколов на листах номер 1 и 4. Это произошло при незаконном изъятии Акта 1231, замены в нём двух листов и последующего вшивания его в другое Дело. Листы 2 и 3 изготовлены с использованием красящего средства, отличающегося от красящегося средства на листах 1 и 4. Машинистки, даже если они были закреплены за одной и той же печатной машинкой, не имели доступа к ленте и копировальной бумаге другой машинистки. Свои красящие ленты машинистки обязаны были снимать с машинки и закрывать в ящики под ключ, туда же помещалась и их копировальная бумага. Фальсификаторы изъяли Акт 1231 из Дела, заменили листы 2 и 3. При этом фальсификаторы использовали ту же самую печатную машинку, однако применили другую красящую ленту и другую копировальную бумагу. Факт замены красящей ленты определяется по нескольким признакам. На втором листе первого экземпляра вверху видна полоса из капель красящего вещества – «мастичных чернил», которым пропитана лента и которые скопились на ленте в период её хранения. В самом начале печатания проявились на пер- вой же строке второго листа. Это видно по еле заметной полосе над первой строкой второго листа первого экземпляра. Листы 2 и 3 изготовлены крася-щей лентой, более насыщенной мастикой, чем лента, которой изготовлены листы 1 и 4. Копировальная бумага листов 2 и 3 отличается от копировальной бумаги листов 1 и 4, что видно на подлиннике второго экземпляра. Листы 1 и 4 второго экземпляра выполнены на одной бумаге, а листы 2 и 3 выполнены на другой бумаге. Они отличаются друг от друга плотностью, шероховатостью, цветом, составом массы. При этом видны следы разных покрытий валов бумагоделательной машины. Подписи Толстых А.И. и Труфановой М. В. фальсифицированы. На протоколе опроса Толстых А.И. от 25 ноября 1943 года имеется её собственноручная подпись [7]. Сравнительный анализ показывает, что подпись Толстых А.И. в Акте 1231 выполнена не ею [3]. Подписи Труфановой М.В. фальсифицированы с использованием копировальной бумаги и обведены поверх чернилами. Следует полностью исключить случайную оплошность двойной подписи Труфановой через копирку на второй экземпляр, при подписании первого экземпляра, так как подпись Труфановой второго экземпляра выполнена через копирку иного цвета, чем копирка, которая использовалась при печатании второго экземпляра Акта. Фальсификация подписей Толстых А.И. и Труфановой М.В. является достаточным самостоятельным основанием для признания Акта 1231 юридически некорректным. Грубо нарушен порядок подписания Акта 1231. По составу чернил на Акте можно сделать вывод, что подписи членов комиссии были сделаны в разное время. Подписи Ткаченко и Толстых выполнены одними чернилами, подписи Гекман и Данильченко другими чернилами. Подпись Сапрыкиной выполнена ещё одним составом чернил. Подписи Толстых и Труфановой поддельны (см. выше). Подпись Председателя Райисполкома Волошина и дата его подписи выполнена разными чернилами. По действовавшим правилам он обязан был проставить число месяца и сразу же собственноручную подпись одним пером и одними чернилами без дополнительного погружения в чернильницу. Нарушение порядка подписания является грубым нарушением правил работы ЧГК и влечет за собой признание Акта 1231 юридически не корректным.

Фальсификация Акта 1231 подтверждается материалами Дела «Акты чрезвычайной государственной комиссии по зверствам и ущербу в Период оккупации Ростова на Дону. 1943 год» [6]. (Далее по тексту «Дело Актов»). Дело Актов окончено 05 декабря 1943 года на Акте с номером 330. Нумерация и хронология актов ЧГК не нарушены. Исходя из этого, можно сделать вывод, что Акт с номером 331 по книгам учёта Райисполкома Железнодорожного района не может иметь дату регистрации ранее 05 декабря 1943 года. Это юридически и технически невозможно. Указанные нарушения в Деле актов ЧГК Железнодорожного района является самостоятельным и достаточным основанием признания Акта 1231 юридически некорректным. Грубо нарушен состав комиссии Акта 1231. В составе лиц, подписавших Акт 1231, указаны четыре малограмотные женщины, жительницы Второго Змиевского посёлка. Они не имели возможности осознать происходящее ввиду сложности исследования. Эти женщины были в значительном возрасте, перенесли тяжкие испытания в период оккупации, и потому их мнением можно было манипулировать. Толстых А.И. и Труфанова М.В. не подписали Акт 1231 и их подписи фальсификаторы подделали. Муж Толстых А.И. ушел на фронт добровольцем, не смотря на предельный возраст. В октябре 1944 году погиб в бою (умер от ран) на территории Румынии [8]. Муж Труфановой М. В. погиб в застенках СД [9]. Заставить этих честных женщин подписать фальшивый Акт преступники не могли и потому их подписи подделали. Постоянный член ЧГК Железнодорожного района Черноглазова О.В. не включена в состав подписантов Акта 1231, вероятнее всего она не пошла бы по пути фальсификации важнейшего государственного документа. Подпись Черноглазовой О.В. обязательна, поскольку это постоянный член ЧГК Железнодорожного района. Черноглазова О. В. подписала ВСЕ Акты и все документы, связанные с Актами ЧГК Железнодорожного района, кроме Акта 1231. А ведь Акт 1231 - самый важный Акт ЧГК не только в Железнодорожном районе, городе Ростове-на-Дону, Ростовской области, Историография, источниковедение, методы исторического исследования России (СССР) но и мирового сообщества! На Акте 1231 подпись постоянного члена ЧГК Железнодорожного района Черноглазовой О.В. отсутствует, что является недопустимым в работе ЧГК. Важно, что под другими актами того же периода, а также ранее и позднее его даты, подпись Черноглазовой О. В. присутствует в обязательном порядке. Фактически Акт 1231 единственный Акт ЧГК Железнодорожного района не имеет подписи всех трёх постоянных членов ЧГК. Отсутствие подписи постоянного члена ЧГК Черноглазовой О.В., является самостоятельным и достаточным основанием для признания Акта 1231 юридически некорректным. Состав комиссии Акта не отвечает сложности задач, которые ставились перед комиссией. В комиссию не включены лица с высшим образованием, офицеры РККА и органов безопасности, местные сотрудники Милиции, эксперты-криминалисты, инженеры различных специальностей, топографы, медицинские эксперты, руководители советских и партийных органов. Не привлечены фотографы и корреспонденты местных и центральных СМИ для широкого освещения результатов работы комиссии. Фактически комиссия работает скрытно, а Акт 1231 сокрыт от внимания широкого круга лиц и от общественности в целом. Нарушен общественный порядок работы ЧГК на местах массовых захоронений жертв Гитлеровской оккупации. В Акте 1231 указано о захоронении 27 000 жертв оккупации. Это самое большое место захоронений жертв оккупации в СССР на дату освобождения города. Не смотря на это, не выполнены обязательные мероприятия, которые всегда проводились при исследовании мест массовых захоронений. Не выполнен осмотр комиссией мест расстрелов и мест массовых захоронений. К совместному с комиссией осмотру мест расстрелов и захоронений не допущены жители близлежащих посёлков и районов города, а также работники предприятий и учреждений. Работа комиссии не освещалась в средствах массовой информации, а Акт 1231 не был опубликован ни в одной газете Ростова и ни в одной газете Советского союза. В ходе работы комиссии не выполнены мероприятия, обязательные при исследовании массовых захоронений. Не составлены схема расположения захоронений. Не выполнены замеры насыпей над захоронениями. Не даны описания насыпей и состояние растительности на них. Нет Акта эксгумации хотя-бы частичной в виде приложения к Акту. Не выполнена медицинская экспертиза останков. Не изучены предметы с мест захоронений. Не составлена фото - таблица. Требование составлять фотоснимки массовых захоронений было обязательным. Так к Докладной записке начальника Миллеровского ГО НКВД, изготовленной по директиве 0061 от 19/4 - 1943 года, дополнительно затребованы фотоснимки мест массовых захоронений [10]. Не исследована давность массового захоронения, которую можно было определить по состоянию насыпи над ямами. Процедура осмотра мест массовых захоронений подробно описана в Акте от 01 сентября 1943 года Чрезвычайной государственной комиссии Таганрогского горисполкома [11]. Так в Акте ЧГК Таганрогского горисполкома от 01 сентября 1943 года подробно описывается состояние насыпей над местами массовых захоронений в Петрушинской балке. Определены недавние захоронения, совершенные не позднее нескольких месяцев. Определены захоронения, которым более года. И определены захоронения, которым почти два года – «…они оплыли и начали порастать бурьяном…» [11]. Город Ростов-на-Дону освобождён 14 февраля 1943 года. Указанные в Акте 1231 массовые захоронения были совершены в августе-сентябре 1942 года. Прошло шесть месяцев зимнего периода, когда активность роста травяного покрова низкая. Нарушения поверхности грунта в этих местах (степная зона) хорошо видны в течении нескольких лет. Поэтому массовые захоронения могли быть без труда выявлены и определена их давность визуальным осмотром по состоянию насыпи над ними. Однако в Акте 1231 не указано точное положение захоронений на местности от надёжных ориентиров, не указаны размеры в длину, ширину и высоту каждого захоронения, не описано состояние грунта насыпей и не определена их давность. Поскольку фактически не выполнены обязательные мероприятия по исследованию мест массовых захоронений, следует считать Акт 1231 некорректным. В научной работе автора «Войны памяти в современном мире (На примере Мемориала памяти жертв фашизма в Змиевской балке Ростова на Дону)» исследуется ситуация о расположении на местности массовых захоронений у Второго Змиевского посёлка [2]. В работе сделан вывод о том, что «… в районе Второго Змиевского посёлка находится одно место массовых расстрелов и захоронений пленных красноармейцев, партизан, подпольщиков и мирных жителей в период Второй оккупации Ростова на Дону. Это Бывший песчаный (глиняный) карьер, что начинается 150 метров восточнее Второго Змиевского посёлка, где в настоящее время находится Мемориал памяти жертв фашизма и горит Вечный огонь». В этой же работе обосновывается вывод о том, что «… указанные в Акте 1231 два места массовых расстрелов и захоронений «Роща 500 метров восточнее Второго Змиевского посёлка» и «… на западной опушке рощи, что между Западным посёлком и 2-м Змиевским …» следует считать ошибочными, так как это были не два места массовых расстрелов и захоронений мирного населения города Ростова, а два района ожидания перед погрузкой» [2]. Выводы в этой научной работе автора также подтверждает некорректность информации Акта 1231 о местах массовых захоронений. Доказательства некорректности Акта 1231 также содержатся в документе «Реестр актов, составленных на ущерб, причиненный немецко-фашистскими оккупантами гражданам Железнодорожного района г. Ростова на Дону» [12]. (Далее по тексту «Реестр актов».) «Реестр актов» изготовлен машинописным способом, в нём перечислены акты с номера 1 по номер 330. Машинописный текст на номере 330 заканчивается. Акт 331 (он же Акт 1231 по книге учёта ЧГК Ростовской области) незаконно приписан в «Реестр актов» от руки ниже последней записи [12.7об]. Содержание трёх томов Дела Актов ЧГК и содержание записи Реестра Актов Железнодорожного района соответствуют друг другу, кроме информации об Акте 1231: в Деле актов Железнодорожного района Акт 1231 отсутствует, а в Реестр актов он внесён задним числом «от руки» ниже последней машинописной записи. Это даёт самостоятельное основание признать Акт 1231 некорректным юридически. Совместно с «Актом 1231» следуют «Протоколы опроса от 24 – 27 ноября 1943 года» [13]. (Далее по тексту «Протокола опроса».) Всего составлено 9 протоколов опроса, из которых доступно для исследования 8 в виде машинописных копий. В качестве приложений к Акту 1231 эти Протоколы опросов не указаны. Протоколы опроса выполнены неким анонимным сотрудником 5-го отделения милиции г. Ростова-на-Дону, который не указал ни на одном из протоколов своего специального звания и фамилии [13]. Опрос выполнен без распоряжения руководства, с грубыми нарушениями закона. В указанных «Протоколах опроса» допущены множественные искажения, как в сути произошедших событий, так и в наименовании ориентиров. Опрашивались малообразованные и необразованные сельские женщины, жительницы посёлков Второй Змиевский и Донподход. Протокол опроса Толстых А.И. от 24 ноября 1943 года доступен как в машинописной копии, так и в виде чёрно-белой скан копии рукописного варианта. Это даёт возможность провести сравнительный анализ рукописного Протокола опроса и машинописной копии этого же Протокола опроса. Из чего можно сделать вывод о том, что составитель протоколов не понимал русского языка, не ориентировался на местности и находился в Ростове недавно. Свидетели указывают на то, что о расстреле еврейского населения 11 августа 1942 года им стало известно из слухов. Прямыми свидетелями расстрелов 11 августа 1942 года они не были. Составление протоколов носит тенденциозный характер в части описания событий именно 11 августа 1942 года. Акт 1231 составлен 23 ноября 1943 года, а зарегистрирован 30 ноября 1943 года. Протоколы опроса составлены 24 – 27 ноября 1943 года. Однако они не указаны в Приложение к Акту 1231. Это нарушение ставит под сомнение корректность и Акта 1231 и Протоколов опросов.Акт 1231 и приложенные к нему протоколы опроса не были отражен в сводках и донесениях 1943 – 1944 годов. Так в «Докладной записке УНКГБ от 18.02.1944г.» нет упоминаний о Акте 1231 [14]. Следовательно, уже в 1944 году сотрудники УНКГБ СССР сделали вывод о некорректности Акта 1231. Для исследований корректности Акта 1231 важны свидетельства жителя Ростова-на-Дону Н. Турова, выехавшего в США после войны: «Трудно забыть то ясное, ростовское утро, в которое происходил этот массовый исход еврейского населения. Евреев вывозили на грузовиках, но многие из них предпочитали идти пешком. По главной магистрали города – Садовой улице, - выходящей к вокзалу, длинной лентой тянулись люди, нагруженные тяжёлыми вещами. Евреи тихо шли посередине широкой улицы. Лица их были спокойны: нельзя было прочесть в них ни испуга, ни страха, ни отчаяния. По бокам стояли растерянные горожане. Нигде не было слышно разговоров – стояла напряженная и тягостная тишина» (Стиль сохранён) [15] Н. Туров родился и вырос в Ростове-на-Дону, этнический немец, его родители выходцы из Германии. За антисоветскую деятельность был осужден Военным трибуналом. Из мест лишения свободы освобождён досрочно по соглашению между правительством Германии и СССР как «фольксдойче», то есть этнический немец. С приходом гитлеровцев добровольно поступил на службу в комендатуру города Ростова, где работал переводчиком. После войны поселился в США, где опубликовал свои воспоминания о событиях в Ростове-на-Дону – статья «Падение Ростова» в Журнале «Новое слово». Этот журнал издавался с конца 1942 года ростовскими евреями, выехавшими в августе 1942 года из Ростова и обосновавшимися в США. Н. Туров также указывает на то, что сразу после оккупации города 24 июля 1942 года еврейская община организовала Юденрат (Совет еврейских старейшин), который заседал в особняке купца Парамонова на улице Пушкинской дом 148 [15]. Возглавлял Юденрат доктор Григорий Лурье, директор Дома санитарного просвещения Ростовской области. Дом санитарного просвещения находился в доме 42 на улице Энгельса, в одном здании с Азово-черноморским отделением Международной организации Красного креста и Пунктом вакцинации. В помещении Дома санитарного просвещения оккупационные власти проводили вакцинацию населения, а также медицинский осмотр и санитарную обработку лиц, выезжающих с Главного железнодорожного вокзала Ростова в тыловые районы гитлеровской коалиции [16]. Именно от этого здания, как указал свидетель событий Н. Туров, еврейское население города отправилось 11 августа 1942 года по улице Энгельса на Главный железнодорожный вокзал Ростова-на-Дону [15]. Расстояние от места сбора у дома 42 по улице Энгельса до посадочной железнодорожной платформы Историография, Ростов Главный составляет около одного километра, что займёт около 15 – 20 минут пешего хода. Факт сбора еврейского населения города у дома 42 по улице Энгельса в Доме санитарного просвещения подтверждается в «Воззвании к еврейскому населению города о выезде из Ростова 11 августа 1942 года» [17]. (Далее по тексту «Воззвание»). Это Воззвание подписано председателем Еврейского совета старейшин доктором Г. Лурье и было размещено на многих досках объявлений города. Существует достаточно оснований проверить корректность и «Воззвания к еврейскому населению города о выезде из Ростова 11 августа 1942 года». На архивном хранении нет подлинников «Воззвания». Для изучения доступна двойная фотокопия «Воззвания» [17]. Из записи на контрольном листе указанного Дела следует, что подлинник документа пропал, факт пропажи был выявлен 19 октября 1994 года. Воззвание восстановлено 26 декабря 1994 года методом фотокопирования. При этом не указано, с какого именно документа сделана фотография и не указано место хранения оригинала. Таким образом, свидетельства Н. Турова опровергают существо Акта 1231, и ставят его корректность под сомнение. В целом следует считать, что Акт 1231 был составлен не с целью фиксации злодеяний гитлеровских оккупантов, а с противоположной целью – с целью сокрытия фактических событий 11 – 12 августа 1942 года в районе Второго Змиевского посёлка на Северо-западной окраине Ростова-на-Дону. ВЫВОД: Проведенные в настоящей статье исследования дают возможность сделать вывод о некорректности Акта 1231, и необходимости исключить его из доказательной базы факта расстрела (отравления) еврейского населения у Второго Змеевского посёлка 11 – 12 августа 1942 года.

Составлено по научной работе: Горохов, В. М. Отражение войн памяти в документальных свидетельствах геноцида русского народа в период Великой отечественной войны (на примере мемориала памяти жертв фашизма в Змиевской балке Ростова-на-Дону) / В. М. Горохов // Власть истории и история власти. – 2022. – Т. 8, № 3(37). – С. 65-78. – EDN BDDNSS.

Ссылка на ресурс: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=49944677